Дети Золотого Неба. Глаза Дракона

Конечно, существовали людские кланы сайши, на Востоке после Прорыва их даже стало весьма много, но всё равно на тысячу человек только один мог развить дар. Забавнее было то, что общее количество людей-сайши всего в половину уступало численности шесс'ен – что очень много говорило, собственно, о том, насколько же много на самом деле в империи жило детей старшего народа. Просто в большинстве своём это были крестьяне и ремесленники, а не горожане. Рина и сам был такого же происхождения, он лишь истинным чудом познакомился с наставником и стал на путь познания сути мира.

…Тем удивительнее ему, Рине, было вцепиться в седло и тихо молиться Дане, чтобы не свалиться вниз отсюда, из-под облаков – вряд ли его кто-нибудь стал бы ловить, найти и упокоить его труп было бы тоже некому, а становиться нежитью как-то не особо хотелось.

Оказывается, Рина безумно боялся высоты.

Бивший в лицо оглушительный холодный ветер тоже не добавлял оптимизма.

В общем, наверное, не зря всадниками становились именно шесс'ен – те были и выносливее людей, и сильнее, и страхом высоты точно не страдали.

Приземление стало самым настоящим спасением. Ощущение твердой земли под ногами казалось новым рождением, настоящим блаженством. Но всё это стало неважно, когда его, пытающегося побороть тошноту, головокружение и вернуть себе ощущение пространства, привлек к себе нежный и глубокий голос.

– Как я погляжу, дае Кайе, патруль в этот раз прошел необычно, – обратилась девушка к командиру отряда на северном наречии.

Лед'ен, говорящая на священном языке цишен… Не услышь Рина это самолично, ни за что бы не поверил в возможность подобного! Но он был здесь и сейчас, зачарованный сюрреализмом происходящего.

…Рина родился и вырос на землях клана Хашур, и только великое озеро Хашесс разделяло их с северянами. Каждый торговец и ремесленник считал своим долгом обучить своих детей языку соседей – даже самый дремучий крестьянин знал, что гордые цишен крайне трепетно относились к своей культуре и своему наследию, а потому отказывались говорить на недостойном человеческом наречии, по недоразумению прозванном «торговым» или же просто «общим» языком.

Рина был сыном гончара, и на северном наречии он говорил и писал свободно. Отец часто брал его с собой на ярмарки в Нояти, и он должен был понимать, что хотели бы от них высокородные господа. Да и многократно благосклоннее они были к говорящим на их наречии – могли, при хорошем настроении щедро одарить, или порекомендовать своим знакомым.