Дети Золотого Неба. Глаза Дракона

Интересно, хотя бы Мия сумела избежать этого тлетворного влияния слишком большой ответственности…?

Осталось ли в них хоть что-то от тех беззаботных, свободных, словно бы обладавших собственными крыльями детей, что любили носиться по всему острову, играя? Неуемной детской энергии в них было всегда даже слишком много, да…

Ох, сколько хлопот они приносили слугам и старшим адептам, пытавшимся уследить, чтобы юные господа не свернули себе шеи! А сколько раз они врывались на совет клана, отвлекая своими абсолютно глупыми с точки зрения взрослых просьбами Арана, который, тем не менее, всегда оставался даже излишне внимателен к ним.

Осталось ли что-то от их былой беззаботности и сплочённости…?

И не зря ли всё это было?

Смятение мог смыть только холодный ветер – Руни знал, что полёт был единственным лекарством от тоски и лишних мыслей. И пусть протоколы безопасности и негласные правила такого не одобряли, но король он или кто? Кто, кроме а'вэди мог ему что-то запретить?

Вцепившись в седло, ощущая лицом унылую влагу облаков, Руни пытался представить, что это не брат, не Тагуш, а он сам летел.

Он помнил, каково это – чувствовать воздух своими крыльями, ловить восходящие потоки и отфыркиваться от попавших в нос капель тумана – лишняя влага всегда заставляла, дитя пламени, чихать.

Но он – не Байес.

И даже не Руни Ша И-Рии, мальчик, не знавший, кем был когда-то и кем ему уготовано было стать. Мальчик, чьим внезапно обретённым старшим братом оказался молодой Шесс'Алори.

Воспринимать себя как Руни Талэ теперь тоже казалось неправильно.

Это не его род, не его кровь… Не его жизнь. Он – не только Руни. Он и Байес, и мальчик-сирота, и меч Владыки, и – брат Тагуша и Эйлора, перед которым склоняли головы молодые драконы.

Но так было не всегда.

Пробуждение было резким, словно бы он, после продолжительного падения наконец ударился о землю. Когда-то ему нравилось забираться на крышу дома, и без несчастных случаев не обходилось – так что он мог утверждать со всей уверенностью, что у него сердце абсолютно так же ёкнуло.

Судя по тому, что никто из слуг не примчался на крик, обошлось без него.

Это хорошо.

Никто ни о чём не узнает.

Его кошмары – только его проблема, незачем ей озадачивать ещё кого-то.

Совесть неустанно шептала, что он способен был доставлять только хлопоты, быть обузой, раздражать всех вокруг, а те были слишком вежливы или слишком боялись гнева его старшего брата (брат, у него теперь есть брат!).