Дети Золотого Неба. Глаза Дракона

Улицы расцветали ярмарками, бродячие артисты устраивали представления, развлекая народ, коему полагалось радоваться, отдыхать и молиться за здравие Его Императорского Величества.

Праздник охватывал все бескрайние земли империи – от громадных торговых городов до захудалых деревушек, всё украшалось алыми цветами и черно-ало-золотыми знамёнами.

Но, конечно, наибольшего размаха празднование достигало в столице империи, прекрасной древней Тау'Ксе, пережившей сотни своих владык, заложенной ещё самим Эйреном Великим, родоначальником Дома Талэ.

И, конечно же, в императорском дворце в этот день собиралась вся верхушка империи на торжественном приеме. Главы Великих Кланов и их наследники, вся элита их общества.

И Шани, как идеальному Наследнику Империи и любимому сыну своего царственного отца, полагалось всем улыбаться и быть любезным, смотря, как лебезили перед ним все эти подхалимы и лжецы, в жажде получить себе его расположение.

Все они хотели получить себе выгодное место при будущем Владыке.

Все они лгали.

Все они считали его глупцом, не замечавшим их манипуляций.

Все они были просто отвратительны. 

Усилием воли Шани не позволили себе поджать губы – его лицо должно быть приветливым и доброжелательным, иначе царственная матушка расстроится, ведь его неудовольствие, увы и ах, высокородные господа могли принять на свой счет.

Матушку расстраивать не хотелось.

Совсем.

Он продолжал разглядывать гостей праздничного приёма, выискивая знакомые лица – хоть кого-то, кому можно было доверять и рядом с кем можно хоть немножко ослабить бдительность и перестать контролировать каждое микродвижение мышц лица.

Увы – контроль над собой никогда не был добродетелью Шани, так говорил его царственный отец. Впрочем, он же говорил, что это недостаток, подобно самой юности, ею же и порожденный – он пройдет с годами.

С опытом.

А пока сей опыт нужно было нарабатывать.

Утешало только то, что для его царственного отца всё это творящееся вокруг безобразие тоже было неприятным и отталкивающим, он всегда предпочитал поле битвы всем этим политическим подковерным играм, и видеть полный гостей зал ещё одним сражением, просто умственным, он отказывался, хотя матушка и пыталась его в этом убедить.

Безуспешно.

Сама же матушка в бесконечном блеске золота, в алых шелках, расшитых чёрными драконами, чувствовала себя в толпе высокородных господ совершенно естественно, и, кажется, получала истинное удовольствие от их компании.

Страшная женщина.