Мой препод – Лёд

Возможно, когда-то на нём были веснушки, а сейчас просто идеальная матовая кожа. И никакой ненатуральности. Представить у Даны нарощенные ресницы или дутые «вареники» – нереально. Помнится, как-то на семейном ужине она мне сказала, что, если у неё были такие губы, как у меня, она бы их уменьшила. «Уж слишком похожи на те, за которыми девчонки бегут к косметологам».

Странная такая.

Зачем мне уменьшать собственные губы?.. Я же в своём уме. У Демидова вон тоже пухлые, что-то она его уменьшать не отправляет. Пухлые и… твёрдые, жёсткие.

Практически против воли перемещаю взгляд на спутника Морозовой. Пусть он ещё и скулы подсдует. О них же порезаться можно… Не лицо, а говорящий обрубок папы Карло, ей-богу. Но глаза голубые-голубые, бездонные, в обрамлении пушистых светлых ресниц. Красивые сил нет.

Твою мать. Опять, Юль?..

Поворачиваюсь и отпиваю чай, а когда слышу знакомый голос над головой, захлёбываюсь и откашливаюсь.

– Юленька, – тихо смеётся Дана и я чувствую на спине мягкое касание.

Клянусь Котлеткой это ладонь Морозовой.

Вряд ли Демидов в здравом уме до меня дотронется. Как бы мне этого ни хотелось. Его прикосновения и горячие поцелуи – отпечатались болезненным клеймом на сердце. Навсегда.

Нет… Ничего предосудительного Лев Викторович со мной не делал. Мне было шестнадцать, да и смысл не в возрасте, а в том, что этот мужчина в чёрном строгом пальто и тёмно-синих модных брюках вообще никогда не делает чего-то выходящего за рамки приличий.

Он чопорный, до жути воспитанный, правильный… Как говорит мой отец – Демидов парень с понятными целями и верными ориентирами по жизни.

А ещё Лев Викторович красивый… Красивый-красивый… Такой, что слюнки текут.

– Юль, – снова зовёт меня Дана. – Ты с нами?

– Да, – смотрю на Рудакова. – Всё в порядке. Здравствуйте, – цепляю взглядом мужские часы с объёмным циферблатом и длинные пальцы, сжимающие чёрное кожаное портмоне.

– Ты чего не позвонила? – продолжает Морозова. – Не сказала, что приедешь? Я бы договорилась, чтобы вас на мой счет записали.

– Зачем? Я в состоянии заплатить за свою девушку, – произносит самодовольно Рудаков, и я в шаге оттого, чтобы наступить ему на ногу под столом.

– Боже, как это мило, ты видишь, Лев? – обращается к нашему преподавателю. – У них свидание.

– Ты закончила здесь, Дан? – спрашивает Демидов равнодушно и поправляет воротник-стойку на пальто.

Она ослепительно улыбается, словно он ей комплимент сделал.