Идущие. Книга II

Другое дело было бы – да, привести и поставить, так сказать, перед свершившимся фактом… Но это нехорошо. Опять же опасно. А вдруг ещё и очередная облава, а мы…

– А мы в неё попадём, – мрачно закончила Сенджи. – Самый жуткий аргумент. Нет, я такого не хочу.

И они оба замолчали.

– О главном-то я и не спросил, – вдруг заулыбался Хоурмен. – Вилле…

– Да? – вскинул голову тот, ожидая, что его спросят, зачем он сам решил пойти с Сенджи за Стену.

– Тебе понравился рогалик?

Вилле ответил: «Очень», и пекарь весь расцвёл.

А думал Вилле ответ на всё тот же так и не заданный ему вопрос о Стене, и был этот ответ простым – смотрящая на него с надеждой Сенджи. Думал и ощущал, как постепенно наползает на уши краска, и радовался почти малодушно, что Хоурмен спросил его о другом. Рогалик-то и правда вкусный. Где-то в тумане необязательных сейчас мыслей вновь стукнул молоточек: дедушка. А перед глазами вдруг возникли руки Хоурмена, который с недовольным восклицанием потянулся под прилавок, чтобы извлечь блестящую проволочными сплетениями мухобойку, и со свистом рассёк ей воздух, прогоняя прочь заинтересовавшуюся содержимым корзинок крупную чёрную муху.

Этот свист… как от хлыста погоняющего лошадь возницы. Хлыст. Почему Сенджи назвала так дедушку?

– Сенджи, а почему «Хлыст»? – запоздало удивился Вилле.

Ушедшая подбородком в ворот своего плаща Сенджи, тоже глубоко задумавшаяся, отреагировала не сразу.

– Чего? А… так, прозвище.

Люди за Стеной любят давать всем разные прозвища, – нехотя и расстроенно сказала она. – Потом я тебе покажу… причину прозвища… на лице Ярла… Хоурмен! Ну нельзя же нам теперь так просто взять и разойтись!

Пекарь погладил её по растрёпанным коротким волосам – по-родственному, по-отечески, и Сенджи, присмирев, опустила глаза и принялась выдёргивать нитки из верёвки-завязочки. Зашаркали ноги, послышался смех – прихотливые волны гуляющего человеческого моря выплеснули к прилавку очередных покупателей.

Хоурмен, отвлекшись на них, дал время двум своим гостям поговорить друг с другом.

– Хоурмен прав, а я – дура, – шёпотом сказала Сенджи. – Совсем выпустила из виду… посчитала несущественным… У нас за Стеной ведь тоже есть человек вроде своего короля, Вилле. И ему может не понравиться, если я без разрешения приведу незнакомца.

– Я понял, – горько сказал Вилле. – Мой дедушка ему что-то сделал.