Идущие. Книга II

Выцветшими, но светлыми, какими-то словно бы дымчатыми. Он поправил толстые тяжёлые очки, оставлявшие на переносице красную вмятину, и подмигнул Вилле.

– И не заканчивал я никаких университетов, и нигде не преподавал. Это друг у меня один был – учёный, умница, вот от него, наверное, чего-то и понабрался…

– А я о нём не слышала, – сказала Сенджи. – Ты не рассказывал.

– Повода не было, – пожал плечами Хоурмен. – А ещё столько лет прошло, хулиганка. У стариков иногда выпадает из памяти сам факт, что они когда-то были молодыми, не говоря уже о событиях, происходивших с ними в те годы, и лицах людей, с которыми они тогда дружили.

Потом как-нибудь расскажу, пока не стал стариком окончательно, хе-хе… А сейчас рассказывайте вы. По порядку и подробно. Только потише…

Хоурмен опять выглянул из-за прилавка, осмотрелся, обернулся к сидящим под навесом гостям. Сенджи нетерпеливо потёрла руки. Хоурмен кивнул ей – никого нет, и встал вполоборота, чтобы скрыть их двоих от случайных глаз. Быстро, негромко, но удивительно детально и точно Сенджи рассказала ему всё – от первой встречи с Вилле в переулке («Прости, кстати, Вилле, что я так…» – внезапно смущённым голосом произнесла Сенджи, и Вилле смутился ещё сильнее, чем она, потому что уже, в общем-то, отправил то воспоминание о неприятном знакомстве с ножом в разряд несущественных) до того, как удобный путь к площади по стокам им преградила чья-то тяжело гружёная жёлтая лодка, и своего предположения о том, что это – пропагандисты.

Хоурмен внимательно слушал и не прерывал, время от времени проверяя, нет ли поблизости других, нежелательных и чужих ушей. Вилле, так и не определившись для себя, надо ли ему вставить и свои пару слов, деликатно помалкивал. Сенджи, наконец закончив, утомлённо выдохнула и попросила разрешения взять ещё один рогалик.

– Бери, конечно, хулиганка… Значит, лодка и её пассажиры, а также их груз… да, очень даже может быть. Но меня гораздо сильнее обеспокоило другое. Поход за Стену. Сенджи?

– А как иначе? – возмутилась она.

 – Как иначе он поверит? Нет, Вилле и славный, и добрый, и он, хотя и был шокирован, так с ходу мои слова не отмёл, но…

– Зачем тебе это нужно? – грустно и очень по-доброму спросил Хоурмен.

Карнавал шумел, ржали лошади, а Сенджи смотрела на пекаря, приоткрыв в изумлении рот.

– То есть как это зачем? – непонимающе переспросила она. – Хоурмен! Ну, ты, такой большой и взрослый… такой, не обижайся, старый… и не понимаешь?

Пекарь покачал головой.