Тесса Громова. Смертельный ритуал

Тесс, я не могу её потерять, – надрывно прошептал Влад. – У тебя есть знакомые в Башне. Если потребуется, пообещай мне, что…

– Давай я сначала посмотрю, в чём дело, а там видно будет, – не стала заранее обещать я.

После двадцати ноль-ноль посещения в больнице запрещены, но оборотень провёл меня внутрь через травмпункт. Сидящая на вахте старушка мельком изучила моё удостоверение и кивнула, дескать, проходи, а потом добавила:

– Только по этажу, чур, не шататься, и через дезинфицирующую кабину пройти не забудьте.

Я мысленно вздохнула. «Сухой душ» та ещё гадость, после него так стягивало кожу, что я ощущала себя змеёй в период линьки. Разработчики позиционировали изобретение как средство, способное вытеснить привычные водные процедуры. Правительство поощряло повсеместное внедрение кабин и выделяло субсидии тем, кто решался установить чудо техники у себя дома. Лично я считала, что добровольно на подобное соглашались только мазохисты.

– Спасибо… – поблагодарил Влад, покупая у вахтерши жетоны.

– Мы своих не бросаем. Пришло время и тебе вспомнить, кем ты являешься, – она хитро сверкнула кошачьими глазами, на мгновение выпустив трёхсантиметровые когти.

Вот так бабуля! Безобидная с виду старушка-оборотень без особого напряга могла скрутить в бараний рог любого излишне буйного пациента или его не в меру ретивого родственника.

Влад смутился и, подхватив меня под руку, потащил по переходу, ведущему в основной корпус. За входной дверью мы свернули к тем самым кабинам. Как только замигала зеленая лампочка и механический женский голос сообщил о запуске процедуры, у меня нестерпимо зачесалось всё тело.

Ненавижу «сухой душ»!

* * *

Стоило нам зайти в отделение терапии, как Влад заметно насторожился. Оборотень на пару секунд застыл на месте, нахмурился, а затем смазанным пятном куда-то рванул и… выбил дверь одной из палат. Я припустила следом и едва не влетела в чары, окутывающие комнату изнутри. Остановившись на пороге, осмотрелась.

В палате горел приглушенный свет.

Сама пациентка выглядела так, точно перенесла затяжную болезнь: что-то смыло с её лица все краски, кожа приобрела сероватый оттенок. Татьяна казалась бледной копией той девушки, которую я видела сегодня утром на похоронах сестры. К левой руке Мироновой тянулась трубка капельницы, сеть тонких проводков выглядывала из-под покрывала – крошечные датчики на теле Татьяны считывали показатели жизнедеятельности и выводили в виде цифр и графиков на монитор.