Ожидающий на Перекрестках

Ожидающий на Перекрестках

Генри Лайон Олди

Бездна Голодных глаз #5

Один за другим уходят боги, вливаясь в душу Сарта-Мифотворца. Только так можно подхватить и удержать крышу Дома-на-Перекрестке, готовую в любой момент рухнуть на наши головы. Жесток и опасен мир, в котором правит бал таинственная Зверь-Книга. Все попавшие под ее влияние – угодившие в Переплет, – становятся словами и знаками, призраками и марионетками, утрачивая самостоятельность.

Бездна Голодных Глаз по-прежнему хочет вырваться в наш мир.

Видео о цикле «Бездна Голодных глаз» (http://www.youtube.com/watch?v=ZmPWDRNyihE&feature=share&list=UUlng6er2FzQDLBRNG_rCmYw)

Генри Лайон Олди

Ожидающий на Перекрестках

Все вы идете к истине различными путями, а я стою на перекрестке и ожидаю вас…

    Будда

Итак, если свет, который в тебе, – тьма, то какова же тьма?

    Евангелие от Матфея

Не листайте эти страницы в тщетной надежде отыскать крохи правды о мире – ибо правды здесь нет, и мира этого нет, а есть лишь боль и память, память и боль.

…Не листайте эти страницы, стремясь отвлечь себя чужой ложью о том, что было и чего не было, – ибо за ложь эту дорого плачено, дороже, чем за правду, и поздно теперь порицать, утверждать или сомневаться.

…Не листайте эти страницы от нечего делать, ибо воистину страшен тот час, когда человеку нечего делать, и идти некуда, и обрыв манит лишь тем, что он – обрыв.

…Не читайте написанного, потому что слова – ширма, темница, оковы, в которых бьется недосказанное; и меня не слушайте, когда я кричу вам об этом, потому что и я связан словами, как и все; не слушайте меня, не слушайте, не…

И не верьте мне, когда я говорю вам об этом.

Мифотворец

Будто в руки взял Молнию, когда во мраке Ты зажег свечу.

    Басё

Идемте, друзья мои; никогда не бывает слишком поздно, чтобы искать новый мир.

    Теннисон. «Улисс»

1

В Доме было ужасно холодно. Временами мне казалось, что я не прав и лучше было бы сказать – зябко и сыро, – но ознобу, сотрясавшему мое тело, все эти словесные кружева казались глупыми и смешными.

Изредка я протягивал руки к витому подсвечнику, к его бронзовым, позеленевшим от времени розеткам, где покорно истекали черным воском три толстых свечи, и их пламя послушно согревало мои пальцы, подрагивая и колеблясь в выборе собственного цвета – от охры до кармина.