Свалка историй

– Действительно, – Василий огляделся, – это для того, чтобы я себе голову не разбил?

– Нет, просто уютно. Голову вы и об стол можете. Или ножкой стула в глаз. Мало ли способов…

– Я не собирался… – криво усмехнулся Василий.

– Разумеется, – согласился Сергей Борисович, – ведь у вас есть надежда. Вдруг контроллер не подействует, и получится всех обмануть.

– Вряд ли. Случаев таких зафиксировано всего несколько десятков, да и то еще в самом начале, когда контроллер проходил тесты. И было все, простите за каламбур, безнадежно.

– Ваша мать и остальные были добровольцами, отдавшими жизни за…

– Идите нахуй с вашим общим благом, – перебил Василий. – Тошно слушать.

***

Контроллер исправно делал свою работу. Глушил боль, а вместе с ней и остальное. Радость, любопытство, гнев, отвращение, восторг, отчаянье, нежность, любовь… Но кое-что он человеку оставил. Ночные кошмары. Первобытный парализующий страх. Тот, что заставлял диких человеческих предков, сбившись в испуганную кучу, дрожать на полу мрачной пещеры в надежде, что тьма не заметит и не поглотит.

***

– Мой отец ничего такого не планировал. Он просто хотел вернуть жену, – продолжал писать Василий.

Сергей Борисович стоял позади, губы его шевелились. Он читал. Всегда предпочитал именно такой способ. Новорожденное чистое слово.

– Любовь не более чем химия. Процесс в организме. Значит, им можно управлять. Вещество, которое он ввел матери, и было прототипом контроллера.

Последний раз я видел ее перед отъездом в летний лагерь. Она рассказала мне сказку о демоне с тысячей лиц. Тогда я думал, это просто страшилка, хотя и прикольная. Будет, чем после отбоя пугать товарищей по отряду.

– Вы тогда доставили мне много неприятных минут, – прокомментировал Сергей Борисович. – И не только мне.

Василий бросил на него удивленный взгляд.

– Мы с вами в одном лагере были.

***

Пока противники контроллера смеялись над «поролоновыми», тех становилось все больше.

И как-то незаметно, вдруг, решением невесть откуда взявшейся гуманистической комиссии, эмоции, не стабилизируемые контроллером, были признаны вредными. Как для индивида, так и для человечества в целом.

***

– Он что-то говорил про сопутствующий ущерб, общее благо, но я знал, это он убил ее и теперь пытается найти оправдание. После похорон отец набрал добровольцев, закрылся в лаборатории, а меня предоставил самому себе.