Свалка историй

– Мы уже не тянем, – Евсей Гаврилович с преувеличенным вниманием разглядывал свою когтистую мохнатую лапу.

Василий тряхнул головой, пытаясь отогнать подступающую тьму.

– Извини. У меня не было выбора. Они все уничтожили. Ничего больше не осталось, кроме этого сраного коллектора. К тому же, мне обещали… – Евсей Гаврилович виновато осекся.

– Понимаю, – кивнул Василий. – Мне следовало знать. Я всегда относился к тебе, как к сфинксу, забывая, что ты еще и на половину крокодил.

– Лучшую половину, – облизнулась тьма.

***

– Таким образом, контролируя эмоции, мы преодолели все противоречия. Чувствам больше не под силу затмевать разум. Мы стали единым механизмом. И уверенно, подобно рою пчел, летим к процветанию нашего вида.

Сергей Борисович удовлетворенно кивнул себе в зеркало. На этом можно будет закончить торжественную речь. Хотя, для баланса, неплохо бы вставить про неизбежные потери. Коротко и весомо. Что там у пчел с трутнями?

Сергей Борисович открыл уже рот, чтобы позвать секретаря, но тот появился сам.

– Мы взяли его.

– Чудесно, – уголком губ улыбнулся Сергей Борисович.

***

Начиналось все, разумеется, невинно. Из лучших побуждений. Как всегда и бывает. Для общего блага. Помочь людям справиться с болью. Им ведь все время больно. Почему бы не приглушить? Чуть-чуть. А потом еще. Чтобы не чуть-чуть, а средненько. А лучше, пусть совсем нет.

***

– Их называли «поролоновыми», – торопливо писал Василий.

Распоряжением гуманистической комиссии, возглавляемой Сергеем Борисовичем, всем недобровольцам полагался теплый бокс с необходимыми удобствами и последнее слово. Обычно выдавали один лист бумаги, но Василий удостоился трех. Как вдохновитель, глава и последний из Сопротивления. И он писал, хотя понимал, что напрасно тратит бумагу. Впустив в себя контроллер, он, как и все остальные, уничтожит написанное.

– Кто-то пошутил, что общение с теми, по чьим венам течет контроллер, это вроде как одновременно жрать и ебать поролон.

– Не избавлял, а приглушал.

В голосе Сергея Борисовича слышался мягкий укор.

Василий подскочил на стуле.

– Я не слышал, как вы вошли.

– Потому что увлеклись. Я давно здесь стою. Читаю ваши потуги. И пол бокса из поролона, кстати. Как и стены.