Мятежный дальнобойщик

 – Кто знает, что было у нее на уме. И вообще, он мог попросту заклеить ей рот, а уже потом пускаться во все тяжкие.

– И это ты называешь бытовухой? – Мария пристально взглянула на мужа. – Так, по-твоему, выглядит убийство на почве ссоры?

– Согласен, ситуация неоднозначная, – вынужден был согласиться Лев. – Но ведь мне не известен ни один факт. Кто убитая? Кто ее муж? И почему я должен верить показаниям Перчихиной, которая в этот вечер могла налакаться до поросячьего визга и попросту пропустить момент семейной ссоры?

– Когда, говоришь, это произошло? – сосредоточенно спросила Мария.

– Насколько я понял, сегодняшней ночью.

– А знаешь, возможно, я видела тех, кто это сделал.

– То есть как это «видела»?

– Да вот так! Ты же в курсе, что последние недели я плохо сплю? Так вот, прошлой ночью меня снова мучила бессонница. Я несколько раз за ночь вставала, готовила себе травяной чай. И я кое-что видела.

– Что именно? Где? В котором часу? – не замечая, что переходит на чисто профессиональный тон, спросил Гуров.

– Вот! Теперь ты действуешь как заправский опер, – улыбнулась Мария.

– Я и есть опер. Так ты будешь рассказывать?

– Вообще-то я не уверена, что это имеет прямое отношение к убийству, но рассказать будет не лишним. Вчера, ранним утром, если быть точной, то около пяти утра, в нашем дворе кое-что происходило. Двое мужчин одновременно сорвались с места и бросились в подворотню. Именно бросились. Не прошли. Не поспешили. Бросились.

– Как они выглядели? Во что были одеты? Откуда вышли? – стал задавать Лев наводящие вопросы.

– Как выглядели? – задумчиво повторила Мария. – Как бандиты. Несмотря на сезон – в кожаных куртках. И бритые.

– Откуда вышли, помнишь?

– Один из зарослей сирени, а второй, насколько я могу судить, из-под козырька первого подъезда. И оба бросились к подворотне.

– И ты считаешь это достаточным основанием для того, чтобы определить убийство в подъезде Перчихиной не как бытовуху, а как намеренное убийство?

– А ты, вероятно, так не считаешь, – процедила Мария, поджав губы, что означало крайнюю степень недовольства.

– Допустим, твои ночные спринтеры имеют какое-то отношение к смерти женщины, – согласился Лев. – Этот факт я тщательно проверю. А пока нам придется отложить решение этой головоломки до того момента, пока я не узнаю подробности.

– А ты собираешься их узнать?

– Я же обещал Перчихиной, – покачал головой Гуров. – К чему это недоверие?

– Прости, я не нарочно.