Судьба Вишнёвки. Часть вторая

»

* * * * * *

Когда она уже вошла в полосу леса, и первые ряды деревьев загородили её от деревни, из кустов возле тропинки, словно тень, как облачко, выскользнула Юркина жена – Оленька.

Люси даже не узнала её сначала, с таким угрюмо-тревожным выражением лица приблизилась к ней юная женщина. – Что случилось?

– Вам Глеб Олегович ничего не говорил насчёт меня? – задала Оленька встречный вопрос.

– Что именно? – не поняла Люси.

– Вы жа с местной Кикиморой сталкивались, да? – продолжала расспрашивать Юркина жена.

– Оленька, объясни, пожалуйста, в чём дело, – терпеливо попросила Гонзалес. – Я сейчас как раз иду к Ней.

– Пойдёмте вместе! – Юная женщина устремилась вперёд. – Я же местная, проведу напрямую… А на ходу мне будет легче сказать.

Некоторое время они шли молча.

– Никак не привыкну, что могу говорить, – призналась Оленька. – Так странно. Иногда мысли вслух высказываю. Так стыдно!

– Ой, ну, какие у тебя могут быть стыдные мысли! – Гонзалес искренне рассмеялась, а Оля улыбнулась.

– Мне Русалка своё дитё подсадила, – заявила она. Её прозрачно-голубые глаза казались кусочками льда.

Она произнесла это так спокойно, даже как-то недоумнённо, сама не веря тому, что сказала.

У Люси перехватило дыхание.

– Но это же всё равно, твой ребёнок будет, – неуверенно отозвалась она.

– Нечисть Лесная, – Оленька словно не слышала. – Я отравлю её! Не позволю родиться!

– Не валяй дурака! – Придерживая шкатулку одной рукой, Люси ухватила юную женщину за плечо.

Оля остановилась.

– Ребёнок не виноват, – проникновенно заговорила Люси. – Видела, какой у меня сын? Мне, матери, иногда страшно смотреть! А я люблю его! Он мне дороже всего в этом мире! Да узнай, я что он и есть гном или тролль какой, разве бы я его разлюбила? Что Глеб сказал? Юрка знает?

– Нет… – Оленька покачалась, слегка застонав. – В кошмарах не снилось, что я скрывать от него смогу что-то, но и сказать такое – лучше б у меня язык обратно замер бы!

– Не паникуй! – строго, по-командирски приказала Гонзалес.

– Да, – подтвердила Оленька. – Глеб Олегыч сказал мне.