Имена. Часть первая

Молодец, Машка, она же меня буквально спасла от позора! Ай, да Машка! Эрос, ты видел, сколько счастья ты приносишь людям?! Ты же единственный в своей науке великий учёный! Надобно бы поберечь себя, батюшка! Не такие, я тебе скажу, великие люди были живьем заглочены Зеленым змием, вам ли, Эрос, не знать об этом?! А Маруся, а! Ай, да Машка!

Эросу и в голову не приходило, что Айдамашкой был он сам, когда третьего дня тому назад, допивши остатки домашнего коньяка, влил компот в освободившуюся бутылочку.

И не мало, а очень много веселясь и потешаясь, представлял себе, растерянность Евки, когда, возлагая большие надежды на опохмел, она найдет этот бутылёк и изопьет не то, о чем мечтала её винная душонка.

В двери настойчиво звонили. На консультацию прибыл очередной клиент. Точнее два клиента. Один представил другого:

– Знакомьтесь, акадэмик! Будущий, не побоюсь этого слова, олимпийский чемпион Безмедальёнов Костян. Короче, Константин! Великий спортсмен! За всю свою спортивную карьеру умудрился пропоносить все золотые медали.

– Не понял, как это?

– Вот и я на каждом соревновании не устаю поражаться, как это у него выходит?

– И что?

– Ничего. Готовится парняга, работает, как проклятый, выступает, почти побеждает, как дело доходит до финала, все! У него безудержный понос открывается.

– А-а-а?

– Вот привели его профессор к вам, чтобы вы, наконец, сняли с него понос.

– А я, извиняюсь, совсем не по этой части.

– Не надо профессор эти мутки, я самолично читал ваши фонограммы, там ясно по белому все прописано, что у человека все в жизни зависит от имени.

– Монографии.

– Какая разница? Хоть фотографии! Фонограммы, монограммы, да мне плевать, на все эти граммы. Человек тоннами ворочает и не гадит, а тут только дело до победы доходит, он, как кошка, извиняюсь за грубость, прямо ср… по углам начинает. Снимайте срочно с нас эту дрянь.

– Так вы это…

– Ко всем и везде, и вы бы знали за сколько? А эффекта ноль! Вначале всё как по маслу, а как так сказать, так опять и сразу дальше то же самое.

На чем стояли, как говорится, на том и стоим, точнее, сидим и до конца награждения не слазим. Вот чё такое, а? Ну, что я так и умру, в конце концов, не знаменитым на весь мир тренером? Хотя как сказать, уже обоср… перед всеми на всю планету.

– Дела-а-а. Сочувствую. Искренне.

– Знаете, а ведь хочется познаменитствовать по-людски, а не по засрански.