Имена. Часть первая

– И что?

– Дак ничего, я за новыми ходить, а там мужик этой начальницы в начальниках заседает и докУменты строгает по триста пятьдесят рублей за штуку. Те, значица тама их трут, буквы сО свету стирают, а энтот новы со стираемыми буквами выдает. А отец ихин, главный Лобзик Шкуродер, в конторе засел по выдаче стираемых номеров для машин.

– И что?

– А, ничего! Он, значица, патент у одного просчелыги прикупил, чтобы автомобильны номера выделывать. Какося получил и прикрутил, их видать былО, а как завелся и поехал, чтобы сразуть начинали исчезать с глаз долой.

А за углом на подворотне ихинский сват с жезелом стоит и ловит за деньги. Вота ихин папаша энтот рацинавализатор и есть. А его жена, да снохи, да зятья, да дочки и рОдные сыночки, по всем теплым местам рассажены. Башня Вавилон, однако, здоровенна уже отросла из энтих сукинов сынов и защитна Китайска стена вокруг кормушек для сватьёв, да ихиных братьёв. А мы, дураки, им всем должны и обязаны быть должными.

– Так, вы пособие получили?

– Ага, два разА дали, а потом еще три разА догнали и еще наподдавали, чтобы еле ноги унесла.

– Так, дали или нет?

– С меня еще денег взяли!

– За что?

– За всё, чтобы больше не ходила.

– Я серьезно спрашиваю.

– Я честно и говорю, денег кучу взяли. За восстановку, за справки, за сериксы, за доверенность у нотариса, на автобус кучу денег ушло. А времени сколь ухлопала, чуть не полжизни, а нервов?!

Профессор сочувствующе вздохнул:

– Да, умеют они там работать, чтобы никому ничего не дать.

– А то! Цельно государство на энто дело настроено. Ездиют по стране и свистят, какие они золоты и законны законы напишут, если их выберут. И всё для населеня, и всё для народу. И как бы энтими законами жить помочь?! Только им лет шестьдесят еще надо в законодоме посидеть. Как будто им до этого кто мешал?! Законопиздцы страшные!

– Вы, что медам, потащитесь супротив советской власти в нашем государстве? Да у нас самый счастливый день жизни и где вы будете лучше, Марьям Ивановна? – раздался чей-то противный и сонный голос.

Это Колготкина продравши очи, прибыла к столу посидеть за чашечкой чаю и вступила в разговор, в который вступать и выступать в нём, никто её не просил, а она сама приперлась.

Звездина, не взирая ни на кого, продолжала:

– Один, значица, ездиит по белу свету свистит, как всё хорошо и распрекрасно. Всё для людей, чтоба помочь, и то дадим и это выдадим, а второй по его следам ездиит и угрожает.