Гувернантка для монстра

Он был похож на золотисто-коричневый шар, сужающийся к противоположным сторонам. С одной виднелись короткие засохшие корешки, а с другой проглядывали зеленоватые ростки.

– И как же тебя чистить? – спросила я овощ, но он ожидаемо не дал ответа.

До этого мне приходилось чистить только яблоки. Я не любила шкурку, а в пансионе считалось, что яблоки нужно съедать целиком. Мне подавали крупные ломти, а я упрямо отрезала от них кожицу.

Попробуем действовать таким же образом.

Я положила луковицу на стол и надавила на неё острой кромкой ножа.

И разумеется, мсье Милфорд выбрал именно этот момент, чтобы войти в кухню, держа в обеих руках куриные яйца. Я уже бросилась вперёд, наклоняясь, чтобы подхватись слишком вёрткий овощ, и не успевала затормозить. А мсье Милфорд слишком удивился моему маневру, чтобы сообразить, что нужно отскочить в сторону.

Мы столкнулись.

Я, мсье Милфорд и яйца.

Последние выпали у него из рук и упали. И часть упала на меня, разбиваясь о мою голову.

Я взвизгнула, когда по щеке и шее потекло нечто влажное, проникая за шиворот. И начала отчаянно стирать это руками, ещё больше размазывая по волосам, коже и платью.

Мсье Милфорд пару секунд ошалело взирал на меня, а потом громко захохотал, запрокинув голову. Что? Этот мужлан ещё и смеётся надо мной?

Я стряхнула скорлупки с плеча. Поднялась, держа спину идеально прямой, и двинулась к выходу.

Я уже собралась покинуть кухню, погромче хлопнув дверью, как вдруг заметила у самого порога своего беглеца. Луковица идеально легла в ладонь. Я на пару секунд замерла, раздумывая. Но мсье Милфорд хохотал как помешанный, даже и не думая извиняться за своё недостойное поведение.

И это всё решило.

Я размахнулась и запустила луковицу в него. Конечно, не надеясь попасть, но хотя бы выразить своё возмущение его неподобающим смехом над дамой.

– Ох… – только и успела произнести, как мой работодатель срубленным деревом рухнул на спину.

– Мсье Милфор, мсье Милфорд, вы живы? – я подбежала к нему и упала рядом на колени. Приложила ухо к его груди, слушая биение сердца, которое билось на удивление громко и сильно. Совсем не как у умирающего.