Тиспурам. Под Водой

А кому холодно, тот может спрятаться в доме и укутаться в травяные циновки. За все надо благодарить богиню, которую никто не видел сотни, а то и тысячи лет. И за Садаф – священный барьер, через который в деревню свободно попадает морская живность, но он не пропускает извне ничто другое, грозящее опасностью…

Но ведь и каламам проход через Садаф был запрещен. Для чего всемилостивейшая так сделала? Чтобы каламы не разбежались и по-прежнему очищали от ила и водорослей ее храм? А что, если ее вовсе нет? Что, если все это сказки?

– Давай поднимемся к Садафу? – предложил Адонис.

Ему вновь захотелось туда, где возле мерцающей границы тьма становится не кромешной, а просто густой, вода теплеет, а далеко вверху бликует настоящий свет…

Сын вождя снова лег на спину и замер.

Аварис нахмурился. По малолетству он тоже был отчаянным озорником. Но теперь стал взрослее и чтил отца, пусть и приемного. А тот не далее как вчера гневался. Братья оказались во дворе дома, когда вождь собирался отлучиться. Увидев юношей, Меса улыбнулась, а Байул так грозно сдвинул брови, что Аварис счел за лучшее удалиться.

– Я к Уру, – вильнул он хвостом.

– Опять поднимался к Садафу? – строго спросил Байул Адониса. – Я же предупреждал!

– Ты запрещал преодолевать барьер, – напомнил сын. – Или смотреть на него тоже нельзя?

– Не насмотрелся еще? – скривился Байул. – Если тебя привлекает верхний свет, становись стражником! Будешь каждый день купаться в свете!

– Почему нельзя нарушать границу? Для чего нужен Садаф? Для чего твои воины начинают каждый дозор с клятвы верности древней богине? Разве не ты называл легенды, связанные с Атаргатис, выдумками старого Ура?.

– Я говорил это несмышленому мальчишке, – назидательно поднял палец Байул. – Чтобы ты не слишком упивался мечтами о подвигах. А теперь передо мной почти воин. Пусть даже голова твоя все еще забита пустыми ракушками. Думаешь, стоять на страже с мечом недостойно тебя? Когда ты последний раз сжимал его рукоять? Подумай хотя бы о Дили: давно сговорились с ее отцом, красавица согласна стать твоей женой!

– Это она тебе сказала? – спросил Адонис.

– Она послушная дочь своего отца! – повысил голос Байул. – Не позорь меня! Займись чем-нибудь полезным. Мог бы пасти крабов. Когда я был таким, как ты…

– А тогда на дно опускалось нечто подобное? – сказал Адонис и вытащил из сумы кончик плавника акулы, словно обрезанный ножом. – Это прошло сквозь Садаф.