Жертва инстинктов

Вот легонько провел пальцем по ложбинке между грудей, а потом зачем-то поднял их по очереди на ладонях, будто взвешивая.

– Дурашка, – от чего-то говорю в слух, легонько его отталкивая.

Это его движение было таким смешным и забавным, детским, но теплым. Так странно.

– Почему? – шепчет он, уже уверенно сжимая мою грудь одной рукой, а вторая в это время скользит по лицу, натыкаясь на нитку шрама, – Это шрам? – вопрос звучит растерянно.

– Да, – впервые за все эти годы мне стало неловко от своего уродство.

Сергей тут же попытался снять повязку с глаз, но я удержала.

– Нельзя, – тихо касаюсь губами повязки, – Пусть останется так.

Мужчина хочет еще что-то добавить, но я прижимаю палец к его губам и укладываю на кровать. Он начал сопротивляться, давая понять, что сверху будет он.

– Вы отмечали, что любите, когда женщина проявляет инициативу, – почему-то хочу оправдать свое желание побыть бревнышком.

– Сегодня иначе, – произносит он, целуя нитку шрама на лице.

Это так странно и… приятно… То, что происходит дальше между нами вообще перестало помещаться в рамки моего восприятия реальности.

Сергей действительно изучал меня и мое тело руками, губами, пальцами. Я ощущала его тело рядом с собой, жар его кожи, биение сердца. Когда он втягивал губами мои соски, меня пронизывало электрическим током, заставляя выгибаться дугой, только бы продлить ласку. Эти губы были жаркими, страстными, сминающие все преграды на своем пути.

Он целовался настолько страстно, насколько восхитительно, что мне банально не хватало дыхания. Поцелуи мужчины становились все жарче и все ниже. Губы скользили по коже, оставляя пылающие дорожки, все ниже, ниже по животу к бедрам, обходя то место, которое больше всего просили ласки. Мой организм предательски выдавал все желания хозяйки.

– Ты такая чертовски влажная, – шепчет мужчина, проводя пальцами между губок.

А я? Все что я сейчас могу это в исступлении комкать эту бордовую шелковую простынь и просить еще ласки. Просить жадно, всем телом, как в последний раз. Сергей чувствует это, но не торопится. Его губы скользят по бедру вниз, вырисовывая языком немыслимые узоры.

Если дать ему в руки холст и краски, (хотя какие краски, пусть прямо языком рисует), то он явно сможет написать картину под названием «оргазм».