Наедине с отчимом

– Я ненавижу тебя, – повторила я свою фразу, словно заклинание, – Я всегда буду ненавидеть тебя за то, что ты сделал со мной.

Егор медленно поднялся с колен. Теперь он возвышался надо мной словно огромная скала, которую не под силу сдвинуть никому, разве что Господу Богу.

И я снова мысленно взмолилась о том, чтобы это все закончилось. Прямо сейчас. Ненавижу этого человека. Эта мысль сверлила меня, как сверлят не податливую стену, старательно погружая в нее сверло. Мне было больно, но я представила себя стеной, которая выстоит, обязательно выстоит эту непростую пытку.

– Ты полюбишь меня, будешь умолять меня о том, чтобы я любил тебя, – уверенно сказал Егор, и мне стало смешно. Я рассмеялась, чувствуя, как истерика нагнетается во мне, погружая в глубокий приступ нездорового смеха.

– Я никогда не полюблю такую мразь, как ты! – выкрикнула я ему в лицо и плюнула, попав прямо в глаз. От этого мне стало еще смешнее, но мой истерический смех был прерван, когда рука Егора сжала мое горло.

Он приблизил мое лицо к своему, а я чувствовала себя в его руках, как цыпленок, которому вот-вот свернут шею.

– Как я сказал, так и будет, ты поняла меня? – прошипел он и после этого набрал побольше слюны и со всей силы плюнул в мое лицо.

Его слюна больно ударила меня в лоб, а потом начала медленно стекать вниз, задерживаясь на волосках моих бровей. При этом Егор продолжал удерживать мою шею сжатой, и мой рот непроизвольно начал открываться, хватая воздух.

Я вцепилась руками в его огромную ручищу, но мои прикосновения были больше похожи на царапанье маленького котенка.

Слюна Егора текла по моим вискам и уже достигла щек, когда он резко отпустил меня и оттолкнул, а я упала на свою кровать, хватая ртом воздух и руками держась за шею.

– Какой ты гад! – едва смогла сказать я, но Егор уже не слышал меня. Он стянул с себя ремень и взмахнул им в воздухе.

– Снимай свои трусы и разворачивайся задом. Я буду наказывать тебя. Ты получишь за все, сучка!

Я вытянула руку, сжала кулак и медленно вытащила из него средний палец, который направила в лицо Егора.

Он взмахнул ремнем, и он с резким звуком взметнулся в воздухе.

– Мать узнает про ремень, она убьет тебя! – выкрикнула я, продолжая показывать Егору средний палец на вытянутой дрожащей руке.

– Твоя мать – тряпка, а я воспитываю тебя так, как считаю нужным. Она ни слова не скажет против моих эффективных методов твоего воспитания.