Лига правосудия

Появившийся Стас с порога всплеснул руками и воскликнул:

– Лева! Тебя, как ребенка, даже на пять минут нельзя одного оставлять! Что ты здесь уже успел натворить? На Андрее аж лица нет!

– Просто пообщался с Сидоркиным-младшим, – буркнул Гуров.

– В свойственной тебе манере, – удрученно вздохнул Крячко. – Лева! Для тебя нажить врага проще, чем другому человеку плюнуть! Что вы с ним не поделили?

– Явился с адвокатом, весь из себя до того вежливый и корректный, что от него, как из морозильника, холодом тянет.

А уж гонору! – раздраженно рассказывал Гуров. – Над таджиками своими трясется, словно они ему родные – не дай бог, кто-нибудь обидит! И при всем при этом вел себя так, словно он хозяин положения, а я – погулять просто вышел! Интересно, папаша у него такой же?

Лев повернулся к Крячко и увидел, что тот смотрит на него грустными глазами и, самое странное, ничего при этом не изображая. Наконец Стас ответил, используя любимые выражения самого Гурова:

– Что выросло, то выросло! Будем терпеть! А Егорыч – классный мужик! Глыба! С самого низа наверх поднялся, и пережить ему при этом пришлось столько, что другому на три жизни хватило бы.

И сын у него из того же теста замешан – тоже хлебнул горячего до слез. Я тебе свое мнение не навязываю – сам мальчик большенький, но ты не прав.

Не ожидавший такого, Гуров даже несколько растерялся, хотя виду и не подал, а предложил:

– Пошли поужинаем, пока буфет не закрылся. И жене позвони, чтобы сумку собрала и завтра утром на проходную отвезла – здешний сотрудник на обратном пути заберет.

– Уже – меня Андрей предупредил, – раздеваясь, сказал Стас. – А ужинать я не буду – у Сидоркиных поел.

Это был уже откровенный афронт. Выходя из номера, Лев повернулся к лежавшему лицом к стене Крячко и язвительно произнес:

– Между прочим, эта твоя глыба выжила из города директора детского дома, бывшего военного и орденоносца! Тот, видите ли, что-то нелестное в ее адрес сказал!

– Сходим, поговорим, разберемся, – пообещал, не поворачиваясь, Стас.

 – Когда вернешься, не шуми, пожалуйста.

Окончательно разозленный Лев вышел, а Крячко лежал и думал, что Лева становится совершенно невыносимым и чем дальше, тем больше неуправляемым. Но откуда в нем вдруг появилась эта злость? На них с Петром он пока не срывается, но, судя по всему, это дело времени. Нет, ангелом он и раньше не был, но хоть мог держать себя в руках, а сейчас начал на людей бросаться.