Марионетки за ширмой

Сейчас он жил в кукольном теле пожилого дворецкого по имени Валентин, и это его седая голова лежала на столе, будто мастер-кукольник погрузился в сон. Но я-то знала, что мистер Хилл никогда не спит – не может спать с тех пор, как перестал быть человеком.

– Хозяин? – повторила я, осторожно касаясь его плеча, упругого, как человеческое.

Плечо недовольно дёрнулось.

– Вам что-то… принести? – предположила я.

Фигура сидящего мужчины зашевелилась, руки разомкнулись, голова приподнялась, уста исторгли из себя горестный вопль:

– Он что-то замышляет!!!

– Кто?

– Ли! – мистер Хилл повёл плечами, обнаружив невероятную для старика гибкость.

На меня хозяин так и не посмотрел. Я вздохнула.

– Вы ошибаетесь, мистер Хилл. Мистер Морган – коммерсант, он никогда не упустит возможную прибыль, а ведь все билеты на бал давно раскуплены – и за огромные деньги! Зачем ему срывать это мероприятие?

Мистер Хилл откинулся в кресле и комично нахмурился. Это выглядело одновременно смешно и жутко: детское капризное выражение на породистом, немного обрюзгшем от возраста лице старого дворецкого.

– Зачем он вызывал тебя сегодня ночью? – спросил мистер Хилл, вперив в меня исполненный подозрений взгляд. – Вы что-то с ним замышляете?

– Да нет же, хозяин! – Предположение было дикое. – Мистеру Моргану просто не спалось, он решил посидеть в гостиной. Я спросила, не нужно ли ему чего-нибудь, а потом проводила его до спальни.

– И что ему было нужно? – С той же интонацией вопросил мистер Хилл.

– Ничего, – ответила я. – Он ни о чём меня не просил.

– Хм, – мистер Хилл отвернулся, и я решила, что разговор окончен.

– Я могу идти, хозяин? – произнося эти слова, я уже сделала шаг к двери.

– Не можешь, – мистер Хилл вдруг повернулся ко мне, и от неожиданности я застыла на одной ноге, занеся другую для шага назад. – У меня к тебе будет одно поручение.

– Но, мистер Хилл, – пролепетала я, – вы же знаете, что мистер Морган взял с меня обещание, что я не буду выполнять ваши приказы днём. Если вам угодно, сегодня ночью я…

– Милая Миранда! – губы старика растянулись в улыбке, которая у ребёнка получилась бы очаровательной и невинной, а на лице пожилого смотрелась как гримаса безумия. – Я говорю сейчас с тобой только по одной причине. Уверен, ты знаешь, по какой именно.

– Нет, – сказала я, и это было правдой.