Стремянной

  Сама не знала, чего хотела, только чувствовала себя с ним покойно.  Ждала стука в заднюю дверь (приходил, когда мог, тайком; не хотел, чтоб соседи языками трепали), она всегда спрашивала: «Есть хочешь?». Отвечал хрипло: «Позже», брал её в объятия. Не могли они друг от друга оторваться.  С мужем никогда так не было, даже не знала, что может так быть. И о будущем просто не думала.

Когда по городу прошёл слух, что князь с войском в поход выступает, вдруг испугалась. Василий забежал попрощаться, перекрестила его, сказала что молиться о нем будет.

  Он уже был где-то далеко, в походе, обнял, поцеловал, исчез в ночи. На следующий день князь выезжал из города. Настя стояла в толпе и смотрела. Князь красовался в расшитом золотом красном кафтане, белый в яблоках конь под ним так и пританцовывал. Василий ехал чуть позади, сидел в седле, как влитой, лицо суровое, глаза настороженные. Таким она его ещё не видела, боялась за него, но и гордилась. Потом в город потекли вести, что поход оказался неудачным.  Много потерь, князя ранили. Называли имена живых, мёртвых. Холопа, понятно, никто не помянул. Настя места себе не находила, побежала к бабке-ворожихе.

Бабка смотрела на Настю ласковыми голубыми глазами:

– Что за печаль, красавица?

– Скажи, бабушка, жив мой мужик или нет?

– Дай мне что-то что он носил или подарил тебе, погляжу.

Настя сняла с руки серебряный браслет польской работы, протянула бабке. Глаза той блеснули жадностью. Она потерла браслет, пошептала что-то шамкающими губами, ещё раз протерла.

– Не бойся, красавица, жив твой любый. Ему не в чистом поле от меча или копья помереть суждено.

Настя покраснела. Сама себе еще не называла Василия «любимым». Да и не заметила странного взгляда, которым смотрела на неё бабка. Той от браслета повеяло мукой жуткой, а ещё чем-то страшным, не понятным. Но не скажешь же это по уши влюбленной молодице. А любовь у Насти на лбу была написана. Настя задала вечный женский вопрос:

– А скажи, бабушка, любит ли он меня? – Бабка засмеялась неожиданно молодым смехом.

– Как не любить, красавица, больше жизни любит. По угольям горящим к тебе доползет.

Настя опять смутилась, дала бабке монетку за гадание.

Привезли князя домой раненного. Подружка сказывала, что Васька-стремянной его из боя вытащил, жизнь ему спас. И ухаживает за ним, как нянька. Настя ждала. Когда пришел, обняла, приветила. Он все еще глядел сурово, насторожено. Сказал: «Сегодня из меня, Настенька, мужик никакой, ласки твоей хочу».