Дарованная богами

Первым делом он сунулся в аптечку, а не как я – взялся за импровизированный бинт. Может он и сделает все лучше меня, это не повод командирским тоном отдавать приказы.

– Повежливее, будь добр, – ответила в тон.

– Пожалуйста, – Ким состроил милую улыбку, – усвой: если я говорю «не трогай», значит, не трогай. – Его лицо вновь стало серьезным и несколько суровым. – Понятно?

Где ты взялся такой наглый и бесстрашный? Дайте мне шампур, я этого психа наколю и зажарю.

– С чего я должна тебя слушать? – понизила голос, чтобы отец не услышал.

Ким аккуратно развернул полотенце и кинул его в раковину. Кровь засочилась из раны, капая на стол.

Я закусила губу, чтобы не закричать. Мама наверняка уже очнулась, а услышит мои вопли и снова отключится. Очень она у нас впечатлительная.

– Ты будешь меня слушать, – тихо и проникновенно ответил Ким, начиная обрабатывать рану.

Мне хотелось ответить, но… великая сила! Видит Бог, меня останавливала лишь боль. Стоит разжать зубы и крик вырвется наружу.

Ким воспользовался ситуацией.

– Если ты решишь продемонстрировать свой характер, я заставлю тебя делать, или не делать, то, что потребуется.

Черта с два! Еще я сумасшедшим не подчинялась.

Намного больнее стало, когда Ким начал забинтовывать руку, но и тут я сдержалась. От боли отвлек неожиданно раздавшийся в лесу вой.

– Волки на шашлык пожаловали, – усмехнулась я.

Ким нахмурился и завязал повязку.

– Ага… на шашлык, – запоздало отреагировал он мрачно и, ополоснув руки, с крайне недовольным видом выпорхнул на закрытую террасу, чтобы оттуда выйти на улицу.

Куда он пошел в одной футболке? За окном темень, ничего не видно дальше вытянутой руки.

Я всматривалась сквозь окно вдаль. Даже силуэта не различить.

Странный он… к волкам в гости собрался, что ли? Не иначе как жить надоело.

За перевязку спасибо, конечно, но если он таким способом решил попрощаться – я не против.

Мама лежала на диване с мокрым полотенцем на лбу и тяжко вздыхала.

Папа со скорбным видом пил коньяк в кресле у не растопленного камина.

– Она снова вспомнила аварию? – наклонившись, шепотом спросила у папы.

Он, не говоря ни слова, кивнул.

Тринадцать лет прошло, а мама все никак не может оправиться. И ведь остались живы, а она все равно иногда переживает панические атаки.