Всё равно люблю

– Что?

– Быстро к директору! «чтокает» он.

– Не пойду, я ничего не делал.

– Ты что там, мне перечить вздумал? Или, может, сразу в тёмную захотел? Мальчишка внутренне сжался, но виду не подал.

– Не хочу, – сквозь зубы произнёс он.

– Тогда живо вставай, расселся как король!

Встал, сунув ноги в потрёпанные кеды.

– Что ещё натворил, гадёныш? – спрашивала воспитательница, сбивчиво дыша, торопливо шагая по корпусу, держа мальчика за руку.

– Говорю же, ничего, – а сам думал:

«Может, его кто сдал, когда он кукурузу тырил с пацанами на прошлой неделе?».

– Ну, вот сейчас и посмотрим! Ну, смотри, Арсоев, если я снова лишусь премии, неделю будешь у меня в тёмной, уж я-то тебе устрою, будь уверен!

– Сказала женщина, поправляя высокую причёску, переводя дух у дверей с табличкой «Директор». Постучала, приоткрыв двери.

– Можно, Зинаида Андреевна?

– Проходите-проходите, мы Вас уже заждались, Анна Николаевна.

– Кто это мы? – тихо спросила женщина, подойдя вплотную к директору.

– Познакомьтесь Анна Николаевна, это Алихан Аланович Арсоев.

Директриса указала раскрытой ладонью ей за спину, женщина резким движением развернулась на сто восемьдесят градусов. Анна ахнула, увидев перед собой красивого, высокого и статного мужчину со спортивной фигурой и слегка посеребрёнными волосами на висках.

– Ой… здравствуйте! – включила она кокетку.

– Здравствуйте. Где мальчик? – перешёл сразу к делу Алихан Арсоев.

Тем временем парнишка стоял в дверях и непонимающе рассматривал здоровенного мужика с такой же фамилией и гадал однофамилец ли он ему или же родственничек отыскался?

– Какой мальчик? – совершенно обомлела она.

Мужчина насупился.

– Анна Николаевна! – директор привела её в чувство.

– Ах да, конечно, – повернулась к двери, все последовали её примеру. –Арсоев, подойди. Арсоев? – женщина словно очнулась. – Так, Вы кем приходитесь Хасану, родственником?

Алихан уже не замечал никого, кроме худенького тельца мальчика, который приходился ему племянником.

– Я забираю ребёнка, – было его решение окончательным и бесповоротным.

– Что, простите? Забираете? – спросила директор, вернулась к столу, уселась в кресло, просевшее под ней и, поддавшись вперёд, легла грудью на стол в буквальном смысле этого слова. – Нет, господин Арсоев, мы не можем просто, по Вашему, простите хотению, отдать ребёнка.

Зинаида Андреевна поняла, что перед ней богатый человек, один его перстень чего стоит. У неё проснулось чувство наживы.