Вредина

– Ну…

– На неделю! От силы – две! Край – месяц! – перебил ее Свиридов и вышел к ней из-за стола.

Высокий, худощавый, в фирменном темно-сером костюме тройке в мелкий рубчик, в светлой рубашке, при галстуке, он стал рядом с ней, с надеждой глядя в её глаза.

– А свои дела мне кому сдавать? – решила уточнить она и встала перед ним.

– Все передашь Виктории, а с ней я сам поговорю.

– Смерти моей хотите? – спросила бухгалтер и глубоко вдохнула воздуха, изображая, что хочет надышаться перед своей кончиной.

Мужчина расплылся в широкой довольной улыбке и ласково ответил:

– Счастья тебе хочу! Большого человеческого счастья! И пусть оно у тебя будет.

– Если что, я напишу в записке, что в моей смерти прошу винить Свиридова.

– Так, умирать отменяется, – стараясь быть строже, ответил он и подтолкнул ее к выходу. – Бетонный узел стоит. Вся стройка стоит, Маришечка! И все ждут раст-во-ра!

Делать нечего, сотрудница повернулась и шагнула к выходу. Они вышли из кабинета, начальник прикрыл за собой дверь и дал указания секретарше:

– Я буду через час.

– Хорошо, Геннадий Михайлович, – с улыбкой отозвалась Ксения и весело подмигнула Марине, давая понять, что она ее полностью поддерживает.

Сапсонова зашла в кабинет, взяла свою сумочку, посмотрела на Вику и грустно произнесла:

– Все, ухожу. Считайте меня смертницей.

– Да ладно, ладно тебе! – от двери махнул на нее рукой Свиридов. – Скоро вернешься в целости и сохранности!

– А вы это… куда ее?! – настороженно поинтересовалась Виктория, сидя за своим компьютером.

А сама подалась вперед, желая вникнуть во все и сразу, и узнать, куда отправляют ее лучшую подружку.

– Замуж выдаю! – всплеснул руками начальник. – Быстрее! – поторапливал он. – Вся стройка стоит!

– Куда он тебя? – шепотом переспросила Кравцова, поглядывая на подругу, и замерла, боясь пропустить что-то очень важное в ее ответе.

– На растворный узел, – недовольно ответила ей Марина.

– За что?! – громко возмутилась девушка и резко встала, нависая над своим столом.

Геннадий Михайлович погрозился в ее сторону и строго ответил:

– Много будешь знать, скоро состаришься! Идемте уже, Марина Александровна! Все стройки пищат, и всю плешь мне с утра проели!

Сапсонова тяжко вздохнула, махнула Вике рукой и обреченно пошла к двери. Постукивая своими каблучками, она вышла из бухгалтерии и несмелой походкой направилась к выходу.