Сентябрьский жасмин

– А могу и ей! – сообщила Григорова, грозясь пальцем. – Но так не хочу в тюрьме сидеть за эту малахольную! Она же ущербная! Ее даже похоронить будет некому!

– Обещаю, что поговорю с ней. А вы прекратите тут угрожать. А то на статью наугрожаете себе. За угрозы три года дают.

– Да ладно? – улыбнулась она. – Это я так, для острастки. Больно туфли новые жалко было.

– Хорошо, я обещаю, что непременно вразумлю вашу соседку.

– Вот и славненько, – выдохнула Наталья Ивановна и счастливая улыбка застыла на ее немолодом лице.

– До свидания. И если что, не надо никого убивать, а приходите ко мне. Я вас выслушаю и приму меры.

– Вот, какой ты хороший, Вася! – сыпала она комплименты. – Дай Бог, тебе бабенку добрую! Не зануду и хозяйственную.

– Вот ваши бы слова и Богу в уши! – согласился он.

– Пошла я, – махнула рукой Григорова и направилась к выходу.

У двери оглянулась и весело выдала:

– Заходите, чайком вас угощу. И у меня на примете для тебя есть такая невеста хорошая! Могу сосватать.

– Я уж сам как-нибудь, – отговорился Фролов, зная ее несносный и настырный характер.

– А как невесту зовут? – решил уточнить Проклов, с улыбкой наблюдая за их разговором.

– Настенька. Медичка наша. Ну, до того девка хороша! И уважительная! И добрая! И покладистая! И помощница какая! – качала она головой, расхваливая Голубкину. – И красавица, каких в округе не сыскать!

Василий Михайлович улыбнулся, вспоминая свою поездку и признания девушки.

– Ой, хороша! – не унималась Наталья Ивановна. – А как она уколы делает! Ну, ни капельки не больно! Вот будто и не колола она ту иглу. Говорю ей: все? А она мне: всё. А я и не почувствовала. До чего рука легкая!

– Я обязательно подумаю над вашим предложением, – соглашался он, не зная, как выпроводить дамочку из кабинета. – До свидания.

– До свидания, – попрощалась женщина и вышла.

Проклов засмеялся и спросил:

– Попала в точку?

– Вот бывают же такие бабы! – качнул головой Фролов.

– Какие?

– Настырные и надоедливые!

– Да ладно, зато с ними весело и прикольно.

– Будет тебе прикольно, когда она быку или соседке лоб расшибет топором, за свои новые испачканные туфли.

– Эта может! – согласился с ним Григорий. – А потом еще и добавит.

Они попили чаю, и Проклов уехал домой.

Фролов остался в кабинете, но из головы никак не шел тот разговор с Настей. Он взял авторучку и начал теребить ее, а сам уставился в окно и задумался.