Кузнец

– Кто же из вас рыбы больше наловил, ты или Сёмка? – спросила мать, подавая ему чашку с чаем и бутерброды.

А сама присела на стул и внимательно смотрела в его счастливые глазёнки.

– Да нет, – махнул рукой мальчик, – дед его! Иван Григорич! Он такую щуку поймал! – расставляя руки в стороны, показывал Колька, каких размеров была та большущая рыба. – Им теперь на неделю есть хватит!

– Ну уж! И на неделю? – не поверила ему Галина и тихонько пила свой кофе.

– Вот увидишь его, сама спроси! – серьезно заверил ее сын.

– Спрошу. Обязательно спрошу.

Коля быстро съел свой бутерброд, выпил чай и, позевывая, тихо сказал:

– Я посплю ещё немного, а потом к Сёмке сбегаю.

– Поспи, – согласилась с ним мать, – а я управлюсь с хозяйством и побегу на работу. В обед приду и покормлю тебя. И чтоб дома был, договорились?

– Хорошо, – кивнул он головой, соглашаясь, а сам сполз со стула и медленно пошел к двери.

Сивакова встала и пошла за сыном. Она проводила его до постели, подождала, когда тот разденется, помогла ему улечься поудобнее, накрыла легким одеялом и присела на край кровати.

Николай немного помолчал, а потом уверенно спросил:

– Мам, а почему к нам папа не приезжает? Мы что, плохие?

Галя сразу насторожилась и с тревогой в сердце спросила:

– Кто тебе такое сказал?

– Никто. Просто у всех есть папа, а наш всё не едет и не едет.

– Ты же знаешь у него работа, семья…

– А мы? Разве мы не его семья?

– Он приедет, он обязательно приедет, – вздыхая, проговорила она, но давно уже не верила тому, что обещала.

Галина поцеловала сына в щечку, встала с кровати, залюбовалась его большими голубенькими глазками, потом совсем тихо сказала:

– Спи.

– Мам, а можно я к бабушке сегодня сбегаю? Ведь она его мама, она должна знать, почему он не приезжает ни к ней, ни к нам?

– Сбегай. Она будет рада тебя увидеть.

– Тогда проснусь и сгоняю! – радостно произнес мальчик, а сам закрыл глазки и казалось уже спал.

Галя немного постояла у его кровати, потом повернулась и медленно пошла из комнаты.

Погода была тихая, теплая. Ярко светило утреннее солнце. Где-то в кустах, совсем рядом, заливался голосистый соловей, а в курятнике кудахтали куры, и во всю горланили петухи, требуя, чтобы их выпустили на волю. Им тут же вторили гуси, гоготали на всю округу, требуя еды и той же свободы.