Путь рыцаря. Роман

Наконец, когда стало ясно, что ждать больше нечего, девушка опустила глаза и тихо сказала:

– Мне некого выбрать, милорд. Вы правы, я вернусь к отцу.

– Это разумное решение, дитя мое, – с облегчением ответил принц.

***

На рассвете запели трубы, и герольды с белыми флагами выехали из ворот крепости. Ричард со свитой скакал навстречу своей судьбе. И судьба отнеслась к мудрому юноше благосклонно: король Генрих Второй простил сына за участие в мятеже, и помиловал большинство его соратников.

Но посланники королевы уже не видели этого. Еще в полной темноте они выбрались из замка тем же потайным ходом, только теперь их сопровождали солдаты со свечами в руках. Во внутреннем кармане куртки Гая лежал кусок пергамента, который был для юноши дороже, чем для Морли его кошель. Там, под печатью королевского дома Плантагенетов, было разрешение для рода Гизборнов на ношение герба, подписанное юным принцем Ричардом, правителем Аквитании.

Охрана привела лошадь для девушки, и трое всадников поскакали обратно в Авилль в полном молчании. Недалеко от замка, в овраге, заросшем боярышником, Бургонь остановилась.

– Нельзя, чтобы нас видели вместе, – резко сказала она. – Мальчишка, который должен был вас провожать, не выдаст меня, по крайней мере, сразу – так что в замке, скорее всего, ничего не знают о моей отлучке. Нам нужно разделиться.

Она спрыгнула с лошади.

– Возьми мою лошадь и езжай на конюшню. Потом вернется Бургунь. А я приду пешком, тут недалеко.

Валлиец кивнул и взял повод. Когда его фигура стала всего лишь темным силуэтом на дороге, Гай решился все же нарушить молчание.

– Прости меня, Бургонь, – сказал он тихо. Объяснять что-либо было бессмысленно. Они оба все понимали.

– Ненавижу тебя, – тихо и яростно отозвалась она.

Гай опустил голову.

– Ненавижу, – повторила Бургонь де Ранкон и решительно повернулась к нему.

Тонкие руки взметнулись вверх, и пальцы заблудились в темных кудрях. Застигнутый врасплох, Гай почувствовал, будто стремительно погружается в глубокую черную воду, пронизанную солнечными лучами. Сердце рвалось из груди, причиняя острую боль, но эту боль он заслужил. Затрещала под нетерпеливыми пальцами ткань – такой неуместный, резкий звук – и они вдруг отпрянули друг от друга, задыхаясь.