Александрит для нага

– Аля, а ты знаешь, где мы? – спросила я, вытирая слезы.

– Точно нет, но догадываюсь. Нас эти уроды для чего-то похитили.

– Кто они? – поинтересовалась я.

– Не знаю, но уверена, они – не люди. Ты обратила внимание на хвосты. Какие-то чудовища в маске, но если придерживаться их правил – не орать, не плакать, точно и вовремя исполнять команды, они не трогают. А так могут и ударить, или еще хуже…

– Откуда ты все это знаешь? – уточнила я, смахивая слезы.

– В твоей клетке сидела девушка, Аделина.

Я зажмурилась, чувствуя, как тело охватывает дрожь. Все это походило на сумасшествие или кошмар, но, увы, происходящее – было страшной реальностью.

– Аля ты давно здесь? – поинтересовалась я, вставая с кушетки.

– Более недели, – последовал ответ. – Ну, по крайней мере, с того момента, как я очнулась, мне приносили еду четырнадцать раз.

Я сделала несколько шагов к решетке и поняла, что цепь, удерживающая меня за ногу довольно коротка. Рывок, еще один – мои движения оказались весьма ограничены: метр в одну сторону и не более двух в другую. Жуткий грохот от цепи разлетелся по округе.

– Тшшш, – зашипела на меня невидимая собеседница. – Будешь шуметь, они опять вернутся и тогда хорошего не жди.

– Да я просто хотела осмотреться. Пить хочется, – призналась я.

– Воду принесут вместе с едой. Кстати, она тут своеобразная, безвкусная, да и выглядит омерзительно, но силы дает. Лучше сразу начинай есть, иначе начнут кормить насильно… Я попыталась сопротивляться… Лучше не повторяй мой опыт, – девушка тяжело вздохнула. Стало понятно, что ей вновь пришлось пережить неприятные воспоминания.

– Спасибо тебе, – я села на кушетку. – Вроде уже и не так страшно.

– Знаешь, Саша, мы живы и это главное.

– Это точно, – вздохнула я.

Некоторое время повисла тишина. Я думала о том, что нас ждет дальше, Аля о чем-то своем. А потом у меня возник вопрос:

– Скажи, а если захотела в туалет? Или руки помыть?

– В углу найдешь ведро, а про умывание и другие гигиенические процедуры можешь забыть, – девушка вздохнула. – Ты не представляешь, как я уже мечтаю о душе, чистом белье и свежей одежде. Эта роба, грубая как дерюга.