Где дали безбрежные… Роман

Ники постепенно превратились в имена, которые звучали ярче и самих выдумщиков тоже, кажется, преображали. Стаська привыкла к ним и не возражала. Правда, пожилые учителя ворчали: «В наше время второе имя называли прозвищем или кличкой. Кличкой не хвалились, а дразнились. Она была обидной, и, услышав её, лезли в драку!». Но она видела в этом не более чем игру, жонглирование словами. Чего ради драться-то? Матери всегда ненаглядных детишек называют «ласково», уменьшительно. Чем, к примеру, лучше «Николаша» или «Колюнчик», «Игорёша», «Тошенька»? А в девятнадцатом веке вообще высший свет, элита пользовались только французскими эквивалентами: Элиза, Пьер, Андрэ, Натали – и никто за это морду не бил.

Светка слушала молча, потом захлопала длинными ресницами:

– Ну чем тебе не нравятся море, пляж? Ты хочешь невозможного.

Стаська согласилась:

– Да, такого не бывает.

– Откуда вы знаете? – обиделся за свою мечту парень. – Не нашли на карте? Или в учебнике?

– А ты откуда знаешь? – пусть защищается, подумала Стаська, раз кукарекать смелости набрался.

– Я читал.

– Это вымысел, фантазии… – небрежно отмахнулась учительница. Будто она не читала! Уж во всяком случае, побольше его.

– Но ведь фантазии не могут возникать сами по себе, они отражаются от реальности, другой, неизвестной нам. Значит, она, эта другая реальность, есть. А может быть, наоборот, та, другая реальность, создана нашим воображением, мыслями – отражённый мир.

Замерев от чего-то недосказанного, но приоткрывшего дверь в неведомое, напомнившее ей о собственных мыслях, Стаська прошептала:

– И как ты себе его представляешь?

– Не знаю. Я хочу его увидеть.

– А тебе не страшно?

– Страшно интересно, – с вызовом выпалил Ник.

Из дальнего конца класса Тоник Петров подал реплику:

– Анастасия Андреевна, может быть, уже пора по домам? Дорепетируем в следующий раз, а? Родители волнуются… – и охнул, получив от кого-то локтем в бок, чтоб не выделывался насчёт своего послушания и боязни родительского нагоняя.

«В самом деле, поздновато», – подумала Стаська, а вслух сказала, подпустив строгости в голос:

– Хорошо. Напоминаю: завтра сдаём сочинение по Достоевскому.

Ребята со школьного крыльца разлетелись, как вспугнутые воробьи: кто с хохотом и маканием в сугроб, кто тихими парочками.