Антайтл

Маленький светлый человечек, который никому никогда не делал ничего плохого и от других, естественно, тоже ничего плохого не ждал.

Едва зайдя к маме, Оля с порога начала перечислять новости:

– Сегодня пары отменили, так что я после занятий пообедала и пошла к тебе.

– Опять ты с этой псиной, Оля, – сказала Ирина Ивановна, с неодобрением поглядывая на Шумахера.

– Мама, он весь день сидит один, надо же ему лапы размять, а то так совсем ходить разучится, – жалобно протянула Оля.

– Вот и забирал бы его с собой в командировки, пусть там бы и гулял, хоть целый день! Поселить такого монстра в маленькой квартирке, а ты и корми его, да еще и возись, выгуливай! Что за парни нынче пошли, Оля!

– В твое время были не лучше, мамочка! – со смехом ответила Оля. – Главное – любовь, а бытовые трудности ерунда, вместе мы со всем справимся, вместе мы – сила!

– Вот-вот, любовь – морковь! – Ирина Ивановна посмотрела на Олю с грустью и нежностью и вздохнула.

– Ага. И что, мамочка? – Оля сделала вид, что не понимает намеков, хотя прекрасно знала содержание дальнейшего разговора, мамино беспокойство и приводимые аргументы.

Да ей и самой, признаться, уже поднадоели встречи Максима без нее с друзьями, его плохое настроение буквально из-за ничего, частые придирки «на пустом месте», наезды «ради наезда», постоянные командировки и, самое главное, отсутствие обручального кольца на безымянном пальце, которое он называл «блажью», «глупостью», а свадьбу – желанием «напоить и накормить на халяву толпу друзей и родственников».

– Ты сама подумай, – говорил Оле Максим, – ну, поженимся мы, точнее свадьбу отметим, поскольку наши души с тобой уже давно поженились… Влезем в долги, полжизни будем за них рассчитываться, «не хуже чем у других», а потом – все.

– Что все? – не понимала Оля.

– Прошла любовь, завяли помидоры. Точнее после выплаты кредитов ты или я вдруг поймем, что нас ничего и не связывало в жизни, кроме них. И начнется…

– Что начнется?

– Раздел совместно нажитого имущества, – уверенно говорил Максим, делая вид, что он так шутит.

– Ну почему именно так? У тебя все выглядит в мрачном свете!

– А по-другому и быть не может, проверено столетиями.