Итальянский синдром

В нос ударила тяжелая волна канализационных испарений.

– Тьфу! Какой здесь вонь! – скривившись, плюнул синьор Паоло.

– Ха! В вашей римской канализации, думаю, тоже пахнет не духами, – хохотнул проводник. – Вот, интересно, как вы собираетесь форсировать нашу московскую канализацию? Я же вас предупреждал, чтобы вы тоже надели резиновые сапоги.

Он продемонстрировал свою ногу. Высокие ботинки синьора Паоло, разумеется, ни в какое сравнение с ними не шли.

– Ничего, это не проблем, – иностранец издал короткий сдавленный смешок и что-то быстро достал из-за пазухи.

Его спутники, заподозрив недоброе, в последнее мгновение отпрянули в темноту, но было поздно. Приглушенно хлопнули два выстрела.

– За что?! С-сука!.. – падая на пол, прохрипел проводник.

Носильщик умер мгновенно, без единого звука рухнув на неровный камень пола. Подсвечивая фонарем, синьор Паоло в упор выстрелил обоим в голову. Сняв с них сапоги, он сначала примерил обувь носильщика. Но та оказалась ему слишком велика.

Зато сапоги проводника оказались почти в самый раз.

Заглянув в открывшийся ход, синьор Паоло посветил туда фонарем и увидел круглый туннель бетонной канализационной трубы, по дну которой бежал поток темной зловонной жижи. Неподалеку от пролома из стены выступал конец другой железной трубы, меньшего диаметра, откуда в туннель непрерывно извергалась широкая струя грязно-черной мути. Синьор Паоло подтащил к лазу проводника и, перевесив его через край прогала, сбросил вниз безжизненное тело.

Следом, с громким плеском, упал носильщик. Посветив им вслед, синьор Паоло убедился, что мертвецы, подхваченные стоками, исчезли в темени трубы. Затем он выбросил в канализацию все, что валялось на полу, и, сунув свои ботинки под мышку, спустился в канализацию.

Пригнувшись, чтобы не задевать головой за свод туннеля, он пошел вправо, навстречу бегущим струям. Атмосфера, насыщенная аммиаком и сероводородом, стесняла дыхание. Кислородный аппарат, переставший работать еще во время последнего подъема, болтался на плече бесполезным грузом, и синьор Паоло с досадой бросил его под ноги.

То и дело накатывала тошнота, ломило в темени и висках.

Но синьор Паоло с настойчивостью заведенного механизма шел и шел внутри этой огромной бетонной кишки, покрытой слоем черной липкой плесени. Его ноги, юзившие по скользкому бетону, одеревенели и подгибались. Но здесь нельзя было не то что присесть – омерзительно было просто прикоснуться к стенке трубы.