Хроники Континента. Легенда о Защитниках

Неужели теперь в Защитники берут кого попало?

– Нова? – до Арес доходит, наконец, смысл слов, произнесенных наставником. – Нова Скарлетт?

– Она говорит! – Радостно воскликнул Лой.

– Слава предкам! – Маркус заглянул девушке в глаза. – Всё хорошо?

– Я… нет… там… мальчик… я не хотела… – слезы сами навернулись на глаза, а ком в горле не давал произнести хоть что-то нормальное.

– Все хорошо, – старый боец ласково потрепал девушку по щеке.

Подошедшие слезы, казалось уже не остановить – соленные, крупные – они падали на траву, впитываясь в холодную землю.

Слезы помогали, и девушке казалось, что вместе с ними выходит какая-то часть её боли и отчаянья. Должно быть, людям для того и дана способность плакать – чтобы вместе со слезами они смогли отпустить часть пожирающей их сердца боли. Раньше она не думала об этом.

Осторожно, чувствуя, что с хозяйкой что-то не так, к ним подошел Арго, и, нерешительно фыркнув, склонился над девушкой.

Она не знала, сколько они просидели там, но когда Анетт тонкими пальчиками вытерла последние слезинки с её щек, дышать стало гораздо легче.

Маркус, поднявшись, протянул ей руку, помогая встать, Анетт обняла за талию.

– Нужно ли говорить ей сейчас? – лицо блондинки вдруг показалось девушке более взрослым, словно их бой продолжался несколько лет.

– Этого не скроешь, – Маркус тотчас помрачнел, и сердце Арес камнем рухнуло вниз.

– Что произошло? – невольно девушка задала этот вопрос приглушенным шёпотом.

Маркус и Анетт переглянулись, усилив тем самым плохое предчувствие Арес.

– Понимаешь… это Кайл… – Вступил в разговор непривычно серьезный Лой. – Он… Кайл мертв.

***

Яркие языки пламени пожирали светлые волосы мужчины, его шею, плечи, туловище… он лежал безмятежно посреди огня, разожженного Лоем и Сэмом. Эта неестественная бледность… навеки окоченевшее лицо.

А теперь всё. Его глаза больше ничего не увидят. Губы больше не улыбнуться. На его груди зияет безобразная рана.

Рана, оказавшаяся для него смертельной.

Анетт тихо плачет в темную рубаху Сэма, пока тот, неотрывно смотря на огонь, рассеяно гладит ее по светлым волосам. Лой сидит на земле, не боясь испачкать брюк.