Егерь

Потом почесала затылок и стала почему-то ползать по-пластунски, изображая шпиона из заграничного кино. Я меланхолично стоял у бетонной стены и наблюдал за происходящим. Тут Вовка недовольно ткнул меня в бок, призывая меня присоединиться, и тоже совершенно бесцельно пополз по грязному бетонному полу вслед за Пипкой.

Наконец она доползла до самого угла, уселась, скрестив ноги по-турецки, и задумалась. Вовка уселся рядом и тоже сделал вид, что о чём-то думает. Наверное, о том, когда мы отсюда выберемся. Нам ещё до села километра три бежать, а они расселись тут в позах медитирующих гномов.

Я молча наблюдал за ними издали. Они сидели так достаточно долго, во всяком случае рука моя порядком затекла. Я стоял и мечтал, когда же всё это закончится.

А ведь сегодня мы планировали пригласить Пипку в городское кафе, где заказали бы молочный коктейль и бисквитные пирожные. И безе для Пипки. Мы с Вовкой всю неделю копили деньги, выпрашивая их у мамок на газировку и мороженое.

Мои размышления нарушил громкий свист.

Пипка, обнаружив те самые задвижки на стене, о которых говорил её отец, устрашающе захохотала, а Вовка, радуясь за неё, подпрыгивал рядом от счастья. «Дурость не лечится», – подумал я и поплёлся к сумасшедшей парочке.

И тут послышались шаги. Мы притихли, забившись в угол. Это ночной дежурный проверял подвал. Он недолго постоял в проёме, а потом, хмыкнув, ушёл, заперев при этом дверь снаружи. Это уж точно не входило в наши планы!

Пипка уселась на полу и стала опять медитировать.

– И що мы тепер будем робити? – спросил Вовка, глядя на неё.

– Он теперь до утра сюда не придёт, – равнодушно ответила Пипка, скрестив ноги в позе лотоса.

– Як це?

– Наслаждайтесь последними часами жизни, мы точно умрём, – продолжала медитировать Пипка.

Умирать в подвале «четвёрки» не входило в мои планы. Я стал ковыряться в замке. Тут резко потух свет, и мы остались в кромешной темноте.

– Поскольку мы всё равно умрём, предлагаю попрощаться. А давайте расскажем друг другу свои тайные секретики! Чур, я первая! – оживлённо прошептала в темноте Пипка.

– Я хочу на Эверест, найти маму и отнести ей Нику.

– Яку ще Нiку? – буркнул Вовка, которому явно было не по себе. Он вообще страшно боится темноты.

– Это кукла моя, мама сама мне её сшила.

– А я ничего не хочу, спать хочу, – сказал я.

Мне показалось, что Пипка поморщилась в темноте.

– А я тебе люблю! – вдруг выпалил в кромешной темноте Вовка.

– Меня? – удивился я.