Тень и кость

 – Мне нравится думать, что я знаю обо всем, что происходит в Равке, и если бы в моей стране жила заклинательница Солнца, я был бы об этом осведомлен, – толпа согласно забормотала, но он проигнорировал их, внимательно наблюдая за мной. – Но что-то могущественное остановило волькр и спасло королевский скиф. – Он замолчал, будто ждал, что я решу эту головоломку за него.

Я упрямо подняла подбородок.

– Я ничего не делала. Абсолютно ничего.

Уголки губ Дарклинга дернулись, будто он пытался подавить улыбку, ощупывая меня взглядом с головы до ног.

Я почувствовала себя блестящей побрякушкой: словно диковинка, выброшенная на берег озера, которую он может пнуть своим ботинком.

– Твоя память столь же ненадежна, как и у твоего друга? – он кивнул на Мала.

– Я не… – запнулась. Что я помнила? Ужас. Тьму. Боль. Кровь Мала. Жизнь покидала его под моими руками. Ярость, наполнившая меня при мысли о собственной беспомощности.

– Вытяни свою руку, – приказал Дарклинг.

– Что?

– Мы потратили уже достаточно времени.

Вытяни руку.

Холодный укол страха пронзил меня. Я в панике огляделась вокруг, но помощи искать было неоткуда. Солдаты с каменными лицами смотрели перед собой. Выжившие со скифа выглядели напуганными и усталыми. Гриши поглядывали на меня с любопытством. Девушка в синем ухмылялась. Лицо Мала стало еще бледнее, но в его обеспокоенном взгляде не читался ответ. Дрожа от страха, я протянула свою левую руку.

– Закатай рукав.

– Я ничего не делала.

Я собиралась сказать это громко, провозгласить это, но мой голос звучал тихо и испуганно.

Дарклинг смотрел на меня, ожидая. Я закатала рукав. Он вытянул руки, и меня охватил ужас при виде того, как его ладони наполняются чем-то черным, что собиралось и клубилось в воздухе, как чернила в воде.

– Теперь, – сказал он все тем же тихим, успокаивающим голосом, будто мы сидели за чаепитием, а я не дрожала перед ним от страха, – давай посмотрим, на что ты способна.

Он соединил ладони, и послышался звук, похожий на раскат грома. Волны тьмы, исходящие от его сложенных ладоней, накатили на меня и толпу черной волной.

Я ослепла. Комната исчезла. Все исчезло. Я закричала от ужаса, почувствовав, как пальцы Дарклинга сжимаются на моем открытом запястье.

Внезапно мой страх отступил. Он все еще был внутри, свернувшийся в уголке, как животное, но его потеснило нечто спокойное, уверенное и мощное… а также смутно знакомое. Я услышала внутренний зов, и, удивительно, но что-то во мне начало подниматься в ответ.