Штурм и буря

Может, Мал просто оттягивал время?

Мы вышли под тускловато-серый свет раннего утра. На палубе толпились гриши, вглядывающиеся в воду, пока шквальные управляли ветром, а команда Штурмхонда отвязывала паруса.

Туман стал плотнее, чем накануне. Он нависал над водой и заползал влажными завитками на корпус корабля. Тишину нарушали лишь указания Мала и отрывочные команды Штурмхонда.

Когда мы вышли на широкий открытый участок моря, Мал повернулся к Дарклингу:

– Кажется, мы близко.

– Кажется?

Он кивнул.

Дарклинг задумался.

Если Мал просто тянул время, его старания обречены на провал, и цена этому будет слишком высокой.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Дарклинг кивнул Штурмхонду.

– Спускай паруса, – приказал он корсару, и команда принялась выполнять.

Иван постучал Дарклинга по плечу и указал на южный горизонт.

– Корабль, мой господин.

Я прищурилась, глядя на крошечное пятнышко на синем фоне.

– Под каким они флагом? – спросил Дарклинг у Штурмхонда.

– Наверное, это рыбаки.

Но мы будем присматривать за ними на всякий случай. – Он махнул одному из членов экипажа, и тот поспешил к бом-брамселю с подзорной трубой в руке.

Баркасы подготовили и спустили на воду, полные людьми Штурмхонда и ощетинившиеся гарпунами. Гриши Дарклинга собрались у перил, чтобы наблюдать за продвижением лодок. Туман, казалось, усиливал громкость шлепков весел о волны.

Я шагнула к Малу. Всеобщее внимание было сосредоточено на воде. Только Женя наблюдала за мной. Она замешкала, а затем намеренно отвернулась и присоединилась к другим у перил.

Мы с Малом смотрели вперед, но при этом стояли так близко, что наши плечи соприкасались.

– Скажи, что ты в порядке, – пробормотал он хриплым голосом.

Я кивнула, сглотнув ком в горле.

– В порядке. Он действительно где-то здесь?

– Не знаю. Возможно. Было время, когда я искал оленя и думал, что мы близко, но… Алина, если я ошибаюсь…

Я повернулась, не заботясь о том, что нас увидят и какое наказание за этим последует.

Туман поднимался от воды и заползал на палубу. Я посмотрела на Мала, изучая каждую черту его лица: голубые глаза, изгиб губ, шрам на подбородке. За его спиной Тамара поспешно взбиралась по вантам с зажатым в руке фонарем.

– Ты ни в чем не виноват, Мал. Ни в чем.

Он опустил голову, прижимая свой лоб к моему.

– Я не позволю ему обидеть тебя.

Мы оба понимали, что в этом он бессилен, но правда приносила слишком много боли, поэтому я ответила:

– Знаю.