Последняя битва

Щит был достаточно тонким, чтобы не мешать моему обзору, но при этом его границы были видны невооруженным глазом.

– Прикоснись к нему, – сказала я.

Она не раздумывая протянула руку, а затем ее рот раскрылся от удивления.

– Он твердый. Вот это да!

Я ухмыльнулась.

– А теперь попробуй заставить меня что-нибудь сделать.

Моя «почти шестнадцатилетняя» подруга кивнула в ответ:

– Хорошо.

Внезапно я почувствовала, как моя правая рука поднимается вверх против моей воли. Это происходило очень медленно, словно я пробиралась сквозь зыбучие пески, но тем не менее она двигалась сама по себе.

– Нет! – в конце концов моя собственная рука ударила меня по лбу.

– Мне жаль, Бри. Я думала, это сработает, – сказала Эмберли. – А ты что скажешь, пап?

Я ахнула и развернулась, чтобы проследить за ее взглядом. Мой щит растворился в воздухе.

В дверном проеме стоял Михаил. Он выглядел как Адонис в джинсах с низкой посадкой и серебряной броне на груди. Я покачала головой, отгоняя непрошеные мысли.

– Извини, я не хотел нарушать твою концентрацию. Хороший щит. Он поможет отразить физические атаки, но не ментальные, – его величественный голос звучал отовсюду, словно он говорил в микрофон.

– Вот облом, – я не знала, что еще сказать. Мы с Михаилом уже работали вместе – он научил меня призывать Сэру на расстоянии, – но я все равно чувствовала себя неловко в его присутствии.

– Я бы предложил потренироваться вместе, но ангелам запрещено манипулировать сознанием людей, даже если речь идет о селестиалах, – признался он.

Вот оно что. Что ж, это было ожидаемо.

– А как же Эмберли? Ей можно использовать контроль сознания?

Эмберли пожала плечами:

– Мне можно делать все что угодно, потому что я получеловек.

Михаил бросил на нее многозначительный взгляд.

– Только не забывай о моральных принципах.

Эмберли закатила глаза.

– До встречи с капитанами есть еще немного времени, – Михаил посмотрел на меня. – Так что я дам тебе один совет.

Да! Я была согласна на любую помощь.

Архангел подошел к нам, и Эмберли скрестила руки на груди, приподняв бровь. Видимо, ей не понравилось, что отец вмешивался в ее работу.

– Думаю, тебе потребовалось много душевной стойкости, чтобы выжить в Аду, Бриэль, – сочувственно сказал Михаил.