Девушка-волк

На бедре у него висел пистолет, вероятно, с серебряными пулями, и осиновый кол против вампиров в кобуре. Он явно не шутки шутить пришел.

Он вручил мне письмо с золотой восковой печатью. Серьезно, там была самая настоящая восковая печать, как будто на дворе стоял семнадцатый век.

Я сглотнула и взяла письмо.

– Спасибо, – попыталась засунуть его в сумку, понадеявшись, что тогда он уйдет.

– Открой его, – прорычал парень.

Проклятье.

Теперь на меня пялились все собравшиеся в столовой. Даже женщина за стойкой обслуживания явно за меня переживала.

Разорвав печать, – на колени упали кусочки золотого воска – я развернула письмо и быстро пробежалась по нему взглядом. Оно было напечатано курсивом и адресовано лично мне.

«ДЕМИ КАЛЛОУЭЙ,

От лица Академии вервольфов Стерлинг-Хилл приглашаем Вас пройти наш учебный курс. Согласно закону вервольфов № 301.6, все одинокие женские особи в возрасте 18–22 лет должны присутствовать в Академии в течение того года, когда будущий альфа выбирает свою пару.

    С уважением,

    действующий альфа Города вервольфов,

    Курт Хадсон».

Какого хрена! Сердце гулко забилось у меня в груди, когда я заметила торопливую приписку в конце:

«P.S. Только так я мог вытащить тебя оттуда.

    Сойер Хадсон».

Внутри у меня что-то оборвалось. Во рту пересохло.

Сойер Хадсон.

Сойер.

Хадсон.

Курт Хадсон был альфой в Городе вервольфов, а значит… Сойер – сын чертова альфы. Я встретила сына альфы, и теперь меня пригласили вернуться в Город вервольфов, потому что он выбирает себе пару? Да что происходит?

Я уставилась на лист бумаги в руках.

– Э-э, хорошо, спасибо. Я… подумаю над этим.

Он покачал головой.

– Альфа велел мне передать, что срок предложения истекает через шестьдесят секунд. Он не держит на тебя зла за проступок твоих родителей, но хочет разобраться с этим вопросом как можно скорее.

Ого. Шестьдесят секунд? «Не держит на тебя зла за проступок твоих родителей»? Что это вообще значит? Несмотря на их изгнание, я могу вернуться в общество вервольфов? Я прикусила губу, едва сдерживая слезы.

– Их снимут. Ты станешь полноправным членом нашего общества, тебе предоставят приличные условия для жизни и возможность начать все сначала, – он будто зачитал это с какой-то невидимой бумаги, которую держал перед собой. – У тебя тридцать секунд.