Выбор

С князем не нужно разговаривать на эту тему. Подобная новость его однозначно взбесит. Осторожность нам не повредит. И неплохо бы заручиться поддержкой Марфы.

– Я боюсь другого. – Княгиня смутилась, понимая, что ее мысли далеки от возвышенных, но бремя заботы о государстве вынуждало думать о мирском. – Может, все не настолько страшно и опасность уже позади. Любое неосторожное слово способно разрушить мир, который я так тщательно строила. Союз Святослава и дочери Асмуда не просто брак. Он гарантирует стабильность в государстве.

Это противовес Свенельду. Воевода спит и видит себя на киевском престоле. Если брак сына расстроится, Свенельд получит преимущество.

– Не будем гадать, матушка. Пришлите Марфу ко мне. Я поговорю с ней, и, думаю, многое станет ясно. Я уверен, со мной девушка проявит откровенность. Да и раскаяние в грехах всегда кратчайший путь к Богу. Если Всевышнему будет угодно, Марфа сможет сделать шаг к христианству.

– Да, ты прав. Марфа чувствует себя виноватой. Возможно, твой разговор с ней получится.

Ну а со Святославом как-нибудь разберемся.

Княгиня благодарно посмотрела на священника, радуясь приходящему спокойствию.

* * *

Торопиться не хотелось. Утро замерло возле чудесной границы, когда последняя прохлада смешивается с наступающей жарой, создавая неповторимый атмосферный контраст. Леонтий катнул носком ботинка небольшой камешек, весело проскакавший пару шагов, оставляя за собой кудрявый шлейф из разбуженных пылинок.

Священник мысленно поблагодарил Господа за чудесное утро и за все то, что он даровал ему в этой жизни.

Жара стремительно захватывала власть, подгоняемая встающим солнцем. Путь до церкви не занял много времени. Деревянный купол отливал желтым цветом строганых досок, начавших местами темнеть под воздействием солнца и дождя. Леонтий перекрестился, ощущая прилив уверенности. Небольшое бревенчатое сооружение, с трудом называемое церковью, все же вызывало в душе священника чувство радости. Счастье наполняло его в этом месте, где он являлся единственным и полноправным хозяином.

Даже Ольга, распорядившаяся построить храм, была лишь рабой господней в святых стенах, всецело покоряясь византийскому священнику. Количество прихожан медленно, но неуклонно росло, привлекая все большее внимание людей. Миролюбивый и богобоязненный батюшка не вызывал у киевлян опасений, любви или других эмоций, разве что незначительное любопытство, как всякая чужеземная диковинка.