Выбор

 – Служанка кинулась к Ольге, подхватывая полотенце, брошенное на пол.

Ольга опустилась в кресло, растирая рукой лоб, где начали созревать первые крупицы боли.

– Вид у вас нездоровый, – заметила Будана, с излишней пристальностью рассматривая лицо хозяйки. – Может, желаете чего?

Княгиня промолчала, вслушиваясь не столько в слова, сколько в бархатистый тембр голоса служанки, действующий успокаивающе.

– Опять вас эти бояре с воеводами нервируют, – ворчала Будана. – В могилу свести свою госпожу задумали, злыдни.

Не понимают, что одинокой женщине внимание и забота нужны. Так ведь нет, все норовят проблем целую гору на женские плечи навалить. А мужика-то нету. Пожаловаться некому. Все сама, да сама.

Ольге стало весело от этих причитаний и вспомнился мужчина, с которым она могла быть откровенной.

– Пригласи Леонтия. – Княгиня внимательно посмотрела на служанку, моментально прекратившую болтовню. – Надеюсь, он еще не успел покинуть дворец.

– Угу, – буркнула девушка, выходя из комнаты с полотенцем в руке и тазиком под мышкой.

Ольга прошлась от стены к стене, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. Она остановилась возле зеркала, разглядывая свое отражение: «Да, Будана права. Слишком много в лице болезненной бледности. Глаза потухшие. Может, и на самом деле завести сердечного дружка». Грешные мысли зашевелились, неся искушение. Ольга смутилась, отгоняя от себя напасть. Рука сама собой коснулась лба в привычном крестном знамении. С иконы на нее смотрел Христос проницательным, но равнодушным взглядом.

Леонтий появился в дверях, мягко ступая, опустив глаза в пол. Он всем своим видом демонстрировал смирение и покорность, как и подобало истинному христианину.

– Что-нибудь еще нужно, матушка? – Будана понимающе посмотрела на княгиню, выглядывая из-за плеча священника.

– Нет, спасибо, ты свободна. – Ольга величаво махнула рукой, выпроваживая служанку. Присутствие священника всегда придавало ей ощущение собственной значительности.

– Присядь, – Ольга обратилась к Леонтию, давая понять, что разговор может быть длинным.

Из потертой рясы священника на груди вытянулась нить, свернувшись петелькой, напоминавшей червячка, она вызывала умиление легкой неухоженностью.

– Что печалит мою госпожу? – Леонтий откинулся в предложенном ему кресле, готовясь к продолжительному разговору.

– Я прошу тебя, чтобы эта беседа осталась между нами. – Княгиня смущенно улыбнулась, понимая, что подобное напоминание лишнее.

– Конечно, госпожа.