Выбор

Мне кажется… Скорее, я уверен, что в данной ситуации мы гораздо более союзники, чем соперники.

В лице Адальберта пропало напряжение.

«Хороший момент для восприятия нужной информации», – подумал Феофил, торопясь сказать, что хотел.

– В Киеве не так все идеально, как кажется. Существует масса скрытых противоречий, в которых вы сможете найти для себя поддержку… Княгиня – это плохой вариант. – Повысив голос, епископ перебил готовое сорваться с губ монаха возражение: – Обратите внимание на Све-нель-да.

 – Имя, произнесенное по слогам и полушепотом, должно было звучать, по мнению Феофила, многозначительно.

– Что такого в этом воеводе, привечающем в своем доме языческих колдунов?

– Ну, у каждого человека может быть увлечение. Простим ему эту слабость. Суть в другом. Свенельд – потомок Аскольда!

– Ну, и?.. – не понял Адальберт.

– Аскольд правил Киевом до Олега, Игоря и Ольги. Воевода втайне считает себя более достойным занимать великокняжеский трон. Кроме того, как вы знаете, я живу в доме Ольмы – крещеного купца.

Улавливаете мысль?

– Если честно, нет. И мне бы хотелось без загадок. У меня и так голова болит от избытка проблем.

– Хорошо. Кратко: Ольма построил и содержит на свои средства церковь Николая Угодника. Не всем известно, но церковь построена на месте захоронения Аскольда. Улавливаете мысль? – вновь не удержался от загадки Феофил, но, поняв, что монах не намерен участвовать в игре, торопливо продолжил, пытаясь замять свою неловкость: – Аскольд был крещеным.

Совместите ненависть Свенельда к роду Рюрика с крещением его отца, и вы сможете заполучить могущественного союзника, продвигающего ваши интересы при дворе княгини.

Феофил облегченно вздохнул, видя, как изложенная им мысль плодотворно приживается на подготовленной почве.

* * *

Святослав смотрел на мать исподлобья и вызывающе улыбался. Ольга хорошо знала этот взгляд. Он всегда принимал вид колючего ежа, скрывая смущение за дерзостью.

Вот и сейчас, слушая наставления матери, Святослав глубоко упаковал стыд под маску равнодушия.

– Как ты можешь? – У Ольги не получалось сдерживать бешенство. – Опоздать на совет, где ты являешься главным. Тебе двадцать пять лет, и ты князь. Пора править страной, а не развлекаться со своими дружками.

Гнев Ольги делал ее голос визгливым, похожим на причитания рыночной торговки. Она понимала это, но не могла справиться с эмоциями.