Выбор

Чем я должен расплатиться за это?

Феофил картинно скривился, выдерживая паузу.

– Собственно говоря, ничем таким, что запятнает ваше доброе имя.

Фраза, призванная успокоить епископа, произвела, судя по настороженному, как у бездомного пса, взгляду, противоположное впечатление.

– Постарайтесь пробыть здесь по возможности дольше. Нельзя оставлять этот народ без верного Господу пастыря. И будьте поактивнее. Поэмоциональнее, что ли. Киевляне, как дети, не внемлют голосу рассудка. Они охотнее отзываются на страсть.

Добавьте страсти в ваши проповеди. Пусть слова станут громом, ошеломляющим, заставляющим трепетать. Страх – вот то чувство, которое движет язычниками. Сделайте так, чтобы ужас вселился в сердце каждого.

Адальберт молчал. Его лицо стало каменным, словно ужас, на котором заострял внимание Феофил, проник ему в сердце. Пауза в беседе затягивалась.

«Если монах поддастся порыву и проявит агрессию, неизбежно отвернет киевлян от себя. У русов в почтении выдержка и спокойствие.

Дай бог, чтобы совет достиг цели, хотя надежда слишком шаткая», – подумал Феофил, а вслух продолжил, придумав запасной вариант:

– Я заметил, что у вас нет поддержки среди местных.

– Меня поддерживает великая княгиня, и этого достаточно.

Феофил удовлетворенно отметил самоуверенность монаха. Эта черта характера погубила многих.

– Как вам известно, Ольга лично просила короля прислать проповедника.

– Княжеские прихоти изменчивы, как и королевские… Ну и как императорские, конечно же, – добавил епископ, уловив возмущение в глазах Адальберта.

 – Давайте рассуждать об интересах, а не прихотях.

Адальберт не смог скрыть гримасу, характерную для учителя, недовольного ответом ученика.

– Конечно, вы сами во всем прекрасно разбираетесь, но позвольте поделиться кое-какой информацией, накопленной за годы общения, сбора и систематизации…

Недоверие не сходило с лица монаха.

– Да, да, поверьте, империя знает все и обо всем. Я сам иногда бываю в шоке от этого.

Например, я вовсе не уверен, что вы не византийский шпион. Шучу, конечно, – поспешил добавить Феофил, – но каждая шутка может превратиться в правду.

– Уж не планируете ли вы меня завербовать? – Адальберт гордо вскинул голову.

– Неплохая мысль. – Епископ усмехнулся: – Но боюсь, нереализуемая. Я хорошо знаком с вашей биографией, и в ней нет даже намека на то, что из вас можно сделать агента империи. Я уже сказал и повторюсь снова.