1812, год зверя. Приключения графа Воленского

Надворный советник Косынкин находился сбоку и чуть за спиной, вне поля зрения. Но я нутром почувствовал, с какою жадностью ждал Вячеслав Сергеевич моего ответа.

Смысл присутствия Балашова сделался ясным. Александр Дмитриевич с началом войны получил новое назначение и состоял при особе его императорского величества для особых поручений, оставаясь министром полиции и генерал-губернатором Санкт-Петербурга. Управление министерством полиции он передал Сергею Кузьмичу Вязмитинову.

Но я-то зачем ему понадобился? Неужели Александр Дмитриевич так во мне заинтересован? Или граф Румянцев и Балашов неведомым образом узнали о секретном донесении, предназначенном государю императору?

– Перейти на службу в полицию? – переспросил я с удивлением.

 – Но только что вы меня попрекали, что покидаю Лондон накануне прибытия нового посла!

Глаза Николая Петровича оживились и обеспокоено засверкали из-под густых, кустистых бровей. Похоже, он испугался, что я надумаю вернуться в Англию. Так вот оно что! Граф Румянцев при всей его любви к французам на поверку был византийцем.

Затею с назначением меня в министерство полиции они придумали, чтобы обеспечить новому послу в Великобритании вакансии для его выдвиженцев.

В другое время я бы обиделся. Но сейчас желание князя Христофора Андреевича Ливена совпадало с моими устремлениями. Ему требовались вакансии в Лондоне для своих людей, а я рвался прочь из Англии, в Россию, в действующую армию.

Николай Петрович хотел было что-то сказать, но Балашов опередил его и с благодушным смешком промолвил:

– Если уж я, будучи полицейским, выполнял дипломатическую работу, то отчего же вам, дипломату, не испытать себя на полицейском поприще?

– И каковы ваши успехи? – спросил я.

– История, признаться, была бы комической, если б не война, – разоткровенничался министр полиции. – Да вы верно слышали. Я находился при императоре в Вильно. Его величество изволили уполномочить меня на переговоры с Наполеоном. Я отбыл вместе с полковником Орловым Михаилом Федоровичем.

Он совсем еще молод, двадцати четырех лет от роду. До аванпостов добрались только на следующий день. Там завязали нам глаза и эдак вот вслепую привели к маршалу Давусту.

– Даву, – невольно поправил я собеседника.

– Даву, так Даву, – согласился он и продолжил. – Я потребовал препроводить меня к французскому императору. Даву же ответил, что не знает, где искать императора. Однако же вроде как отправили посыльного к Наполеону.