1812, год зверя. Приключения графа Воленского

) вот собака! По смыслу более соответствует восклицанию «Каналья!» Употребляется в разговоре или при размышлении об отсутствующем человеке.]!

Я выплеснул мутное пойло в поганое ведро и отправился в кофейню. На улице встретил дворника и попросил, чтобы он послал ко мне свою жену – прибрать в квартире, раз уж я остался без камердинера.

Когда я вернулся домой, открыла мне какая-то баба, я и не припомнил тотчас, откуда она взялась. Стены квартиры содрогались от богатырского храпа, на полках звенела посуда.

– Что за новости?! Кто это? – возмутился я. – Еще один посланник генерала Вилсона? И явно живее двоих предыдущих!

Я принял подсвечник с двумя рожками из рук женщины и прошел в гостиную. Храп разносился из кресла, стоявшего у окна. Дородный господин лет пятидесяти спал, запрокинув голову на спинку. Пышные усы трепетали при каждом выхлопе из открытого рта. Свет упал на его физиономию.

– А-а! Что-о?! Что за напасть?!

Он попытался вскочить, но, только забавно подпрыгнув, вновь плюхнулся в кресло и перекрестился.

– Простите, сударь, с кем имею честь? – спросил я.

– Полковник Парасейчук, – заспанным голосом представился он. – А вы верно действительный статский советник граф Воленский?

– Честь имею, – я кивнул.

– Что же вы, ваше превосходительство, так из темноты-то меня напугали? – промолвил он.

Я отступил в сторону, и он поднялся из кресла. В окне я заметил отражение своего лица между двумя свечами – испуг полковника оказался вполне простителен.

– Я откомандирован к вам для поездки в Москву, – произнес полковник.

– В Москву отправляемся завтра, – сказал я. – А пока вам будет сподручнее переместиться на диван. Засим, сударь, оставляю вас до утра.

Я удостоил полковника легким поклоном и направился было в спальню, но вдруг в дверь постучали.

Надворный советник Косынкин крайне изумился тому, что отворила ему дворничиха.

– А где же ваш камердинер? – Косынкин огляделся по сторонам, словно предполагал, что не заметил французишку в каком-нибудь углу.

– Я отправил его в Москву, – сказал я.

– В Москву?! Одного?! – вскинул брови Вячеслав Сергеевич.

– Что же тут странного?! Он же не ребенок, – ответил я.