Эхо дефолта

На приветствие Стаса она не ответила, только еще более испуганно взглянула на него и сильнее прижала коленки к груди.

– Это кто? – Гуров кивнул на девушку и повернулся к эксперту.

– Ну-у-у, как сказать, – Николай Николаевич улыбнулся и пояснил: – В общем, она тут живет. Жила, точнее.

– Ясно, – Гуров кивнул Стасу на девушку. – У тебя сегодня настроение лирическое и поэтическое, познакомься, пожалуйста, а я пойду посмотрю, что тут еще есть интересного.

– Ага. – Стас подошел, кивнул девушке, никак на него не отреагировавшей, и присел на край кровати.

Гуров прошел во вторую комнату и, ничего интересного там не увидев, кроме трех мужчин, явно не принадлежащих к его ведомству, вышел оттуда и заглянул в ванную.

Труп Ветринова уже упаковывали в черный плотный полиэтиленовый мешок, и двое сотрудников из спецмедотдела, оба одетые в зеленые прорезиненные комбинезоны и резиновые перчатки, уже заканчивали приготовления к выносу.

– Ну что здесь? – Гуров обратился к ближайшему сотруднику, который был старшим этой группы.

– Да ничего, Лев Иванович, вскрытие покажет, – ответил тот традиционно.

– Ты всегда мне говоришь одно и то же, – поморщился Гуров. – Предварительно что-нибудь можно заключить?

– Только то, что визуальных следов насилия не обнаружено. Смерть наступила приблизительно два часа назад. Девушка быстро вызвала «Скорую», но ребята ничего уже не могли сделать, только констатировали смерть. Если судить по цвету тела, то причина смерти не тромбоэмболия.

– Оно покажет атрофию дыхательных мышц. Ветринов просто перестал дышать, вот и все, – сухо объяснил Гуров.

– А ты откуда знаешь?

– А ты думаешь, почему я здесь? – вопросом на вопрос ответил Гуров. – Только для того, чтобы гадать на кофейной гуще, отчего он умер? Я это и так уже знаю.

– Ну ты даешь, Иваныч! – Сотрудник в зеленой униформе раскрыл рот и с недоверием взглянул на труп, уже упакованный его помощниками в пакет.

– Есть такая умная штука – телефон называется, – ответил Гуров, выходя из ванной. – Советую познакомиться, не разочаруешься.

Гуров вернулся в комнату, где сидели на разных стульях и креслах трое мужчин. Он снял пальто и бросил его на спинку стула.