Эхо дефолта

Таких домов тысячи в Москве, построены они в предпоследнее десятилетие советской власти и уже достаточно обтерты временем и людьми.

– Никогда бы не подумал, что любовницы банкиров живут так непрезентабельно, – заметил Стас, дожидаясь Гурова около своей машины. – Или банк совсем маленький, или банкир совсем жадненький.

Он въехал во двор первым и первым поставил свой «Мерседес» недалеко от подъезда.

Здесь уже стояли знакомые три или четыре машины экспертов, вокруг подъезда суетились вездесущие старухи и несколько женщин среднего возраста.

– Вон еще подъехали, – услышал Гуров громкий шепот, и внимание чаящих зрелищ зрителей обратилось на них со Стасом.

– Банкиры бывают разные, и любовницы тоже, – проворчал Гуров. Он не любил такого назойливого всенародного внимания. Оно его раздражало.

– А говорят еще, что этот-то был не из самых последних, – заметил Стас, пропуская Гурова впереди себя.

– Любовница, значит, тоже, – коротко ответил Гуров, направляясь в подъезд.

Они вошли в лифт, и Гуров нажал на цифру «двенадцать».

Двери пятьсот сорок четвертой квартиры были раскрыты, оттуда слышались негромкие деловитые мужские голоса.

– Ну, вроде это здесь, – обозначил Стас. – Нашли и даже не заблудились!

Гуров молча вошел в коридор квартиры.

Сразу же за дверью сыщики встретились со знакомым экспертом из отдела.

– Ого! Наше почтение доблестным сыскарям! – воскликнул эксперт, протягивая руку Гурову. – Вас, значит, сюда сунули, Лев Иванович?

– Сунули сюда тебя, Николай Николаевич, а мне предложили разгрести это дерьмо, – буркнул Гуров, пожимая руку эксперту.

– Ну и сразу обиделся! – улыбнулся эксперт. – Ты прямо как девочка.

– Что выросло, то выросло, – ответил Гуров, проходя в квартиру. – Ты здесь за старшего?

– Был Кудашев, такой же опер, как и ты, только чином поменьше, – ответил Николай Николаевич, здороваясь со Стасом. – А теперь, наверное, ты, я так понимаю.

– Правильно понимаешь, – заметил Стас, проходя следом за экспертом и Гуровым дальше в квартиру.

Двухкомнатная квартирка, в которой произошло убийство, была небольшой, но премиленькой. Здесь превалировали розовый цвет и мягкость. Все выглядело бы прекрасным любовным гнездышком, не будь оно таким приторным.

Сама хозяйка квартиры, молодая стройненькая брюнетка, сидела в первой комнате на кровати с ногами и испуганно смотрела на каждого входящего.