Майор Пронин и букет алых роз

– Рахиль Осиповна, прошу!

Она повернулась к нему как ужаленная.

– Что-о?

– Я хочу, чтобы Марина Васильевна посмотрела на меня со стороны, – просительно объяснил он. – Всего несколько па!

– Нет, нет и нет, – категорически отказалась пианистка. – Это черт знает что, а не танец! Просто стыдно вытворять такие вещи…

Она обиженно отвернулась от Евдокимова.

– Ничего! – крикнула Марина Васильевна. – Вы только играйте! Дмитрий Степанович может один…

Евдокимову пришлось соло исполнить рок-н-ролл перед Петровой.

– Ну как? – спросил он, останавливаясь перед учительницей.

– Три, – сказала она. – Даже с плюсом, принимая во внимание, что это в первый раз.

– Значит, я могу танцевать в кафе? – спросил Евдокимов.

– Можете, – разрешила Марина Васильевна. – Многие танцуют еще хуже.

Евдокимов пожал ей руку.

– А теперь идите, – сказала Петрова. – Мне и так достанется от Рахили Осиповны за эти танцы…

Евдокимов поспешил к себе в учреждение. Из своего кабинета он позвонил по телефону Галине Вороненко.

– Галиночка? – сказал он. – Здравствуйте. Это Дмитрий Степанович. Откуда? Конечно, из института. Ну, у нас одну работу можно делать десять лет, никто и не спросит. Что вы сегодня делаете вечером? Ах заняты? С Эджвудом? Жаль. Почему жаль? Потому, что я научился танцевать рок-н-ролл. Очень интересно… Ах вы тоже хотите? А как же Эджвуд? Ну хорошо. Куда? В кафе на улицу Горького? Хорошо. Буду. Нет, обязательно буду. Целую. Не модно? Что не модно? Ах целоваться не модно? Ну, тогда… – он плоско сострил, Галина засмеялась.

7. Дядя Витя заболел

Перед тем как отправиться в кафе, Евдокимов заехал за Анохиным.

Дверь открыла Шура.

– Проходите, пожалуйста. Он вошел в комнату.

Все там выглядело очень идиллично, только окно было наглухо занавешено черной шалью, так, как это делали во время войны, соблюдая правила затемнения.

Шура перехватила взгляд Евдокимова.

– Чудит мой, – объяснила она. – Говорит, окно будет освещено, хулиганы могут запустить камнем.

– А я за вами, – сказал Евдокимов Анохину. – Вы мне нужны.

– Надолго? – спросила Шура.

– На весь вечер, – сказал Евдокимов. – Хочу провести с ним вечер в кафе.

– Я могу обидеться, – сказала Шура. – Я ревнивая.

– Со мной можно отпустить, – сказал Евдокимов. – Вас я не приглашаю: нельзя же оставить дочку…

– Я пошутила, – сказала Шура. – Поезжайте, пожалуйста.

Он попросил Анохина одеться понаряднее.