Написать президента

Непорядок? Непорядок. Надо исправить.

Я чуть не брякнул «расстрелять министра, и дело с концом», но вовремя прикусил язык.

– Так наняли бы того, кто ему написал, – предложил я.

– Клянется, что сам все сделал. – Глаза президента наполнились печалью, он сокрушенно покачал головой.

Неужели кровавая гэбня не знает обо всем, что у нас в государстве творится?

Я даже открыл рот, чтобы это сказать, но вспомнил, что мой собеседник сам выходец из этой самой «гэбни» и за такой вопрос меня если и погладят по головке, то разве что раскаленным утюгом.

– Конечно, это не бесплатно, – добавил Борис Борисович, а потом назвал сумму.

На мою многострадальную голову будто свалился чемодан, набитый брильянтами, изумрудами и рубинами… Перед глазами замелькали нолики, те самые, которые выстраиваются цепочкой вслед за единичкой, и хотя сами по себе ничего не значат, образуют такие искушающие большие числа.

Ох, раскинула широко ты свои соблазны, кумирня вавилонская, и смрад грехов твоих поднялся до неба!

Перестать мыкаться по съемным углам и купить наконец квартиру не в Мытищах и не в Одинцово, а в центре. Съездить не в Сочи и не в Турцию, а на Мальдивы на целый месяц, и не одному, а с Машей, перестать клянчить подачки у щедрых на слова, но жадных на деньги издателей.

И для этого надо всего лишь продаться кровавому тирану.

Отважный свободный творец на моем месте рассмеялся бы в лицо президенту, гордо бросил бы «никогда!», да еще и пожертвовал бы собой, избавив народ от деспота с помощью… ну вот с помощью хотя бы этой ручки, которую можно воткнуть собеседнику в глаз… Но я вновь доказал, что никакой я не отважный и, может быть, даже не очень свободный, и промолчал.

Кроме того, я крови боюсь и не умею драться, и хотя в два раза моложе Бориса Борисовича, тяжелее стакана ничего в жизни не поднимал, а он и самбо занимался, и в хоккей до сих пор играет.

– Это, естественно, не всё, – продолжил он с понимающей усмешкой: наверняка, прочел, гад, мои трусливые мысли. – Мы сделаем так, чтобы вы, Лев Николаевич, попали в историю. Только в хорошем смысле. Ваши тексты войдут в школьную программу, а это значит…

Я отлично понимал, что это значит: слава, тиражи, деньги… и память народа!

– …и поговорим с товарищами из кино насчет экранизаций, – добавил президент. – Настойчиво поговорим.