Месть Невидимки

Проводить много времени в обществе людей с тяжелыми психическими отклонениями – дело похвальное, но чревато хорошо известной специалистам опасностью. Опасностью, которая, очевидно, не миновала добросовестного доктора”.

Трудно не согласиться с г-ном Груздевым, столь тактично сформулировавшим недуг профессора Караева М.Р. В его поведении явно присутствуют признаки мании величия. В кругу коллег и во время публичных лекций, он, неоднократно, на полном серьёзе, утверждал, что его изыскания и разработки, находящиеся на стыке двух наук, имеют революционное значение для всей науки в целом.

Исходя из изложенного, министерство ненавязчиво, но неуклонно ограничивает выступления профессора перед массовой аудиторией, а, тем более, перед молодыми врачами и студентами.

Психическая деградация проф. Караева М.Р. вызывает в нашей среде искреннее сожаление, а его резкие выпады в адрес властей объясняются симптомами "мании величия".

С глубоким уважением…

И подпись. Заковыристая. Витиеватая. С закорючками и крендельками. Любой графолог определил бы, что представленная ему на анализ роспись, принадлежит человеку непомерно самовлюблённому и, вместе с тем, обладающему недюжинными способностями к интригам и коварству.

Вот это был бы диагноз. Не в бровь, а в глаз. Караева так и подмывало стукнуть кулаком по столу.

“Всё чушь! Иезуитская полуправда!” – кипел он и готов был в голос крикнуть об этом. Но не мог. На смерть перепугал бы мирно сопящих в своих креслах шкафообразных ребят. Хотя, как он сейчас понял, они вряд ли услышали бы его…

В кабинет бесшумно влетел Пуфячок.

– Хозяин! – сдавленным голосом шепнул один из Шкафов, и они оба с необычайной прыткостью повскакивали с мест.

– Ну, где он?! Докладывайте! Живо! – прокудахтал хозяин.

– Он пропал, сэр, – потерянно проговорил Угрюмый.

– Что ты мелешь?! – подскочив к нему, грозно вышипел Пуфячок.

– Так точно, босс! Он исчез, – подтвердил драчливый Малый Шкаф.

– За кого вы меня принимаете? – с леденящей душу угрозой, спросил он. – Это вы того… – он покрутил пальцем возле виска. – Это у вас крыша поехала!

– Никак нет, сэр, – виновато возразил Угрюмый. Мы его взяли. Я сидел с ним на заднем сидении.