Месть невидимки

Папа усами щекотал мне открытую шейку на затылке, а та женщина отгоняла его: „Уйди… Ты мешаешь…“

– Почему ты её называешь „какая-то женщина“, „эта женщина“?

– Не знаю. Я её совсем не помню… Папа её называл тётей Дашей… Это сейчас я узнала… А кто она такая и была ли она в то время – не помню.

– Может, домработница? Или няня?

– Может быть… Не перебивай, пожалуйста, пока не забыла, что я видела… Папа понёс меня в комнату, где стояла роскошно разряженная ёлка.

„Завтра новый год, дочка, – говорил он, – и дедушка Мороз принес тебе ёлку.

А ночью, когда ты будешь спать, он принесет и положит тебе под подушку подарки…“

„А я его увижу?“ – спросила я.

„Нет. Ты будешь крепко-крепко спать“.

Я сморщила носик.

„Я его тоже не видел, – успокаивал он. – И мама его никогда не видела… Тётя Даша, а ты с дедом Морозом когда-нибудь встречалась?“

„А как же! – отозвалась женщина. – Намедни. Я наказала ему, чтобы он обязательно пришёл к нашей Инночке и от меня принёс ей хороший подарок“.

Потом папа хлопнул в ладоши, и ёлочка вспыхнула розовыми, зелёными и голубыми огоньками. Он поставил меня на ножки и, взяв за пальчики, стал вместе со мной кружится возле ёлки. И пел: „Зелена, зелена. Хлоп – царица зелена…“ Пел и приседал. И я вместе с ним…

А в это время ты безжалостно вырвал меня оттуда…

Но как я тебе благодарна, Микуля! Ты подарил мне кусочек детства, которого я не помню…»

Выключив диктофон, Караев потянулся к телефону и набрал номер тёщи. Она подняла трубку, как будто ждала звонка.

Услышав голос зятя, она с ходу в карьер, не дав произнести ни слова, доложила:

– О своем шкоде беспокоитесь?.. Всё в порядке. Я его вижу в окно. Футбол гоняет, – и, не делая паузы, принялась жаловаться:

– Совсем заниматься не хочет. От рук отбивается… На скрипку смотреть не хочет. Струну на ней порвал.

– Вот как?! Приду, задам трёпку, – пообещал Караев.

– Кроме «трёпку» другие слова у тебя есть? – возмутилась тёща.

Профессор улыбнулся.

Бабка есть бабка. Ей, видишь ли, позволительно замечать во внуке недостатки и говорить о них, а вот наказывать его она никому не позволит…

Поговорив ещё немного о сыне, он, наконец, перешёл к тому, ради чего позвонил.

– Елена Марковна, я вот по какому поводу, – остановил он её. – Когда Инна была совсем маленькой, лет пяти приблизительно, вы не нанимали ей нянь?

– Жила такая у нас. Чудная, пожилая женщина. Одинокая. Её муж и дети не вернулись с войны.