Месть невидимки

У меня в руках новый материал. Как, по-твоему, его надо обработать?

– Надо, надо! – согласилась она. – А потом? Потом можно будет? – по-девчоночьи кокетливо выпрашивала она.

– Тогда и поговорим, – отрезал он и, рассмеявшись, добавил:

– У меня же другого кролика нет.

Последние слова мужа окончательно убедили её. И Инна, изображая паиньку, засеменила на кухню. А Караев прошёл к себе. Усевшись за стол, он помассировал затылок, закрыл глаза и, не двигаясь, просидел так минут пять. Он сосредотачивался.

Он должен был освободиться от возбуждения, охватившего его не меньше Инны. Он знал по опыту – эмоции для работы хуже похмелья. Наконец, глубоко вздохнув, профессор придвинул к себе диктофон и надавил на кнопку воспроизведения.

«– Я была дома… Представляешь?.. В том, где родилась. Это был дедушкин дом. Загородный. В город мы переехали, когда мне исполнилось одиннадцать лет… Я видела себя маленькой. Совсем крохотной.

– Что значит „крохотный?“

– Ну, лет пяти… Да, точно… Это был предновогодний день.

В комнате пахло хвоей. От ёлки. Под ней стоял маленький Дед Мороз, на шапке которого по красному канту золотыми цифрами было написано 1960 год…

– Ты видела себя со стороны или была тем ребенком? С его сознанием и восприятием окружающего?

– Брось ты свои нелепые вопросы. Конечно же, была ребёнком и видела всё его глазами… Хотя… со стороны – тоже… Как бы наблюдала сама за собой…

Я себе очень нравилась… Я, оказывается, была такой зудовой пампушечкой.

Такой прелестной кукляшкой… Ни за что не поверишь.

Да, я не сразу увидела ёлку. Я была в другой комнате и только-только проснулась. Видимо, в плохом настроении. Хныкала, звала маму… На мой зов пришла какая-то старая женщина. От неё пахло чем-то очень душистым. Не то корицей, не то ванилью. „Наша лапушка проснулась“, – кому-то крикнула она и протянула ко мне руки. Я, капризно взвизгнув, забарабанила ножонками по матрацу. „Маму хочу!“ – потребовала я.

„Мама твоя в институт, на работу побежала“, – по-доброму и влюбленно глядя на меня, говорила женщина.

В это время в комнату вошел папа. И я, вскочив на ножки, прыгнула к нему на руки…

Ой, какой он был молодой. Какой красавец. Какой горячий.

„Тетя Даша, – сказал он женщине, – ей холодно со сна. Да и дома прохладно… Оденьте её. Я не знаю во что…“

Потом он понес меня на кухню, и эта старая женщина стала меня кормить.